К. С. Станиславский. Из подготовительных материалов для обращения в правительство

[xxxi] Печатается по тексту Собр. соч. К. С. Станиславского, т. 6, стр. 289 – 299.

С конца 1928 по октябрь 1930 г. К. С. Станиславский лечился за границей. По возвращении в Москву К. С. Станиславский обнаружил в деятельности МХАТ крупные творческие и организационные недостатки.

{453} Чтобы добиться перевыполнения финансово! о плана и получения прибыли, дирекция театра намного увеличила общее количество спектаклей за сезон, в результате чего произошла большая перегрузка творческого и технического персонала и снижение художественного качества спектаклей. По этим причинам у Станиславского возникли серьезные разногласия с «красным директором» М. С. Гейтцем.

В то же время некоторые театральные деятели, преимущественно рапповцы, ссылаясь на отдельные неудачные спектакли и отсутствие в репертуаре театра значительных советских пьес, подвергли творческую систему Художественного театра уничтожающей критике. Так, например, П. И. Новицкий в своем докладе в Коммунистической академии утверждал, что «театр переживаний, внутренней душевной правды, общечеловечности и сверхсознания, каким является МХТ, не может быть политическим и революционным театром… Психологическая природа МХТ неспособна своим творческим методом организовать политическое сознание и политическое действие масс, а скорее дезорганизует их…» («Советский театр», 1930, № 3 – 4, стр. 27).

Твердо сохраняя свои реалистические позиции в искусстве, чувствуя неизменную поддержку партии и правительства, К. С. Станиславский решил со всей откровенностью поставить перед руководящими организациями волнующие его вопросы дальнейшей деятельности Художественного театра.

Обращение К. С. Станиславского встретило полное сочувствие в правительстве. МХАТ был передан в ведение Президиума ЦИК СССР. Всей деятельностью МХАТ стала заниматься возглавляемая А. С. Енукидзе Правительственная комиссия, в ведении которой находился и Большой театр. Непосредственное руководство Художественным театром было поручено К. С. Станиславскому и Вл. И. Немировичу-Данченко. Театру была оказана большая помощь по улучшению его репертуара и организационной работы.

В архиве Музея МХАТ хранится ряд материалов, показывающих, насколько серьезно готовился К. С. Станиславский к своему обращению в правительство. Кроме нескольких рукописных и машинописных вариантов обращения он подготовил двадцать четыре вопроса, с которыми намеревался обратиться к руководителям партии и правительства в личной беседе.

[xxxii] «Работа актера над собой», первая из задуманных К. С. Станиславским книг по «системе», вышла в 1938 г.

[xxxiii] «Непрерывка» — непрерывная производственная неделя, введенная декретом СНК СССР от 26 августа 1929 г., предусматривала беспрерывную годовую работу заводов, фабрик и учреждений. Этим же декретом устанавливалась пятидневная рабочая неделя со «скользящим» выходным днем.

Пятидневка была прямо противопоказана театрам, в которых каждый спектакль или репетиция требуют присутствия определенного состава участников. В своих заметках К. С. Станиславский писал: «Пятидневка уничтожает возможность репетировать. 42 спектакля в месяц с утренниками, вместе с выходными днями не дали даже 18 репетиционных дней. При этом не было ни одной полной репетиции, все с манкировками». (Архив К. С. Станиславского).

{454} [О передаче МХАТ в ведение Президиума ЦИК СССР и о переименовании театра]

I
В Президиуме ВЦИК

[xxxiv] Изложение решения Президиума ВЦИК напечатано в газете «Известия» от 15 декабря 1931 г.

МХАТ СССР

[xxxv] Изложение постановления Президиума ЦИК Союза ССР печатается по тексту газеты «Вечерняя Москва» от 29 января 1932 г.

Оба постановления являются прямым ответом на обращение К. С. Станиславского в правительство.

Из постановления Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР
О мероприятиях в ознаменование сорокалетия литературной деятельности Максима Горького

[xxxvi] Выдержка из постановления Президиума ЦИК СССР печатается по тексту газеты «Известия» от 29 сентября 1932 г.

Коллектив МХАТ воспринял постановление правительства как почетное и обязывающее. К. С. Станиславский писал А. М. Горькому: «Я радуюсь тому, что наш театр, близкий свидетель Вашей блестящей сорокалетней литературной деятельности, в завершение и укрепление нашей дружбы становится театром Вашего имени.

Отныне будем вместе работать над советским театром, который один может поддержать гибнущий во всем мире театр» (Собр. соч., т. 8, стр. 314).