Не знаю, имели ли силу мои слова, но тиски, сжимавшие плечи, ослабли.

– ГЛУПЕЦ! – Учитель усмехнулся, и лицо его стало печальным. – У НИНДЗЯ НЕ БЫВАЕТ ДРУЗЕЙ…

А потом меня вышвырнуло прочь.

Чего в нас было больше? Дурости или мужества? А может, то и другое в равной пропорции. Не знаю. Так или иначе, но придя в себя, я кинулся к телефону, чтобы предупредить Кольку. Началось!

На экстренном совете из двух человек было решено: на тренировки не ходить, ритуалы не проводить, мантры не петь. Может, это бы и помогло раньше, но не теперь! Тьма уже въелась в наши тела, в наши рефлексы и мышцы, в наши мысли. Но мы об этом не знали. И решили атаковать. Позвать еще пару парней, распропагандированных нами, и…

Эх! С голой пяткой на шашку! Несколько юнцов против реального, хоть и черного Мастера. Пусть его Сила заемная, пусть не всегда помогает, но ОНА РЕАЛЬНА!

И все‑таки мы решили драться. И дракон ответил: «Драться так драться, но зачем в зад‑то орать?»

Так я думаю сейчас. А тогда… Возможно, у нас и не было другого выхода. Возможно. Не было. Выхода…

Глава 11

Санкт‑Петербург. Июнь 1992 г

Стояла ужасающая жара. Мы, четверо «героев», замысливших атаковать Учителя, мрачно томились в тени козырька над соседним подъездом и ждали. По всем параметрам Кутузов должен скоро вернуться домой. Жар дрожал мутным маревом над перегретым асфальтом. Врывался в легкие, наполняя их вместо воздуха душной смесью водяных паров и смрада большого города. Какой кретин поставил здесь мусорный бак?! А еще эта наша дурацкая привычка носить все черное… Мы ждали, истекая потом. Мы все еще были ниндзя, хоть и пытались от этого откреститься. Иероглиф «нин» читается как «лазутчик», но он читается и как «синоби» – «терпение».

Перелопатив тонну макулатуры, всех этих Леви, Папюсов, Форчун и иже с ними, мы нарыли забавный способ, как разобраться с Учителем. Балбесы, мы считали Магию чем‑то вроде: «А вот еще один забавный приемчик!» Но Магия требует дисциплины. Она требует десятилетий кропотливого труда, соблюдения множества условностей. В особенности – Ритуальная Магия. Но мы были самоуверенны, молоды и талантливы. Верили, что все получится. Чем черт не шутит?

Найденный способ состоял в следующем: Кутузов подъезжает на своей «восьмере» и ставит ее как обычно. Он всегда ставил машину в одном и том же положении. Плохая привычка для ниндзя. Но это я теперь знаю, а тогда… Значит, ставит машину. Мы выбрали свою позицию так, чтобы быть у него точно за спиной в тот момент, когда он будет выходить. Соединяем особым образом руки, сдвигаем головы и «мысленно» набрасываем на Учителя нечто вроде грязной простыни. Если все удастся, он будет отсечен от источника своей Силы. Тогда мы мчимся к нему и мочим. Не в смысле «убиваем», а в смысле «бьем до потери пульса». Что он сможет? А ни фига. Нас четверо, молодых, здоровых, а он сухостой – ханурик, если убрать фантома. Думаю, нас бы ждало острое разочарование, если б мы и набросили свою «простыню». Даже отсеки мы его от фантома, Учитель расшвырял бы нас, как щенят.

Но нам повезло… Он не приехал. Как знать, – может, почувствовал? Мы ждали до позднего вечера, сквозь который уже ненавязчиво сочилась белая ночь. Ждали, пока не осталось пятнадцать минут до закрытия метро. А потом, проклиная Китайца, разошлись по домам, чтобы никогда больше не пытаться проделать подобную атаку снова.

Не потому, что испугались. Просто у каждого появилось множество «проблем». Особенно у нас с Колькой. Той ночью я впервые встретился с фантомом лицом к лицу.

* * *

За день ожидания на жаре я устал как собака. Поэтому, придя домой, с отвращением сбросил с себя шмотки и, как был в плавках, упал на диван. Но спать мне никак нельзя. Надо сначала принять душ, а уж потом… Додумать, что «потом», я не успел. Потому что уснул.

А снилось мне, что я не сплю. Просто лежу, набираясь сил, чтобы доползти до душа. В комнате полумрак, и свет в коридоре почему‑то погас. А краешек входной двери, который видно с дивана, смотрится черным провалом. И вот мне кажется, что это уже не дверь, а длинный темный туннель, ведущий неведомо куда. И по этому туннелю идет человек. Он весь какой‑то черный, длинный, сухой. Идет спокойно, как на прогулке. А я лежу и из‑под прикрытых век наблюдаю, как он входит в квартиру. Вот он уже в комнате, возле стола. Садится на стул и начинает копаться в ящиках. Я наблюдаю, а в груди вдруг вспыхивает дикая ярость. И тогда я спрашиваю:

– Какого хрена тебе здесь надо?!