Ложь, оправдываемая 5-й поправкой

Взрослые, как гласит 5-я поправка к американской конституции, не обязаны сами выдвигать обвинения             против             себя в суде. От ребенка же, как бы находящегося перед судом родителей, мы, однако, ждем             самообвинений и             не хотим признать его возможность апеллировать к данной поправке. Дети тем не менее находят             способ             уклониться от этого, уверовав, что не следует по доброй воле докладывать о чем-то             предосудительном,             пока             их прямо не спросят. Одна двенадцатилетняя девочка так и говорит: «Не признаться не значит             солгать».             Она             к тому же может уверить себя, что ее маме и папе вовсе не интересна правда. Эта линия защиты,             как             правило, возникает лишь в подростковом возрасте, но впоследствии не исчезает. Ведущая газетной             рубрики             полезных советов Энн Ландерс зачастую советует своим взрослым читателям не каяться в прошлых             грехах,             «не             будить лиха, пока спит».             

Шестнадцатилетняя Бетси доверительно сообщила мне, что о своей половой жизни она родителям             никогда не             лгала. По ее словам, они не интересовались, она ничего и не рассказывала. «Конечно, мама             когда-то             говорила, чтоб я этого не делала. Ну, всякие там разговоры о беременности, болезнях и все              такое...             Но             это было года два назад. А с тех пор мама ни о чем не спрашивала. Даже когда я прихожу поздно —             вы             понимаете, очень поздно, — она задает мне только один вопрос: «Хорошо провела время?»             

Бетси считает, что об ее интимной жизни родители ничего не хотят знать, иначе спросили бы.             Выяснить у             родителей Бетси, так ли это, я не мог, не нарушая конфиденциальности. Но некоторые родители из             тех,             кого             я об этом спрашивал, утверждали, что они в подобных случаях хотели бы быть в курсе дела.             

Если родителям Бетси действительно все равно, то лжет ли она, ничего им сама не рассказывая? Она,             конечно, вводит их в заблуждение, а следовательно, это можно назвать ложью. Но если родителям             самим             угодно пребывать в заблуждении, то подобная ложь не слишком серьезна; она, скорее, сродни             вежливости. Мы             сами учим детей вести себя тактично, т. е. иной раз не говорить правду — вроде: «Знаешь,             бабушка,             мне не             очень нравится твой подарок». Мы учим их говорить то, что правдой не является: «Большое спасибо,             бабушка! Я мечтал о таком галстуке». Мы считаем это вежливостью, а не ложью не только потому,             что             таким             образом щадим чувства других людей. Серьезная ложь во многих случаях тоже их щадит. Никому не             доставляет             удовольствия выслушивать, что натворил ребенок в школе, но утаивание подобных неприятных событий             никак             не отнесешь к проявлениям вежливости или такта. Ребенок понимает — родителям следует сообщать             обо             всех             своих проступках. Однако хорошо известно, что из соображений тактичности мы не всегда говорим             полную                  правду. Мы часто притворяемся. А учатся притворству начиная с детских лет.             

В случаях, подобных истории Бетси, правила поведения четко не определены. Поэтому далеко не все             родители             согласятся, что Бетси солгала. Вообще нам удобно считать, что другой человек и не хочет узнать             правду.             Это дает нам возможность совершать неодобряемые им поступки, не испытывая чувства вины. А если             этот             самый человек еще и не дает ясно ронять, о чем он хотел бы узнать обязательно (что часто бывает             в             отношениях между родителями и детьми, да и между самими родителями), то ложь в форме умолчания             легко                оправдать, тем более что четкого общепризнанного правила на сей счет не существует.             

Я допускаю, что родители Бетси испытывают противоречивые чувства. Как и большинство родителей,             они             хотели               бы знать, как Бетси ведет себя, чтобы в случае необходимости попробовать уберечь ее от беды, но             они             стесняются говорить с ней о сексуальном поведении. Родители опасаются: если они будут точно             знать,             что             дочь имеет сексуальные контакты, и постараются заставить ее от них отказаться, то Бетси не             послушается,             и они не смогут добиться своего. Испытывая такие чувства, родители ведут себя сдержанно и             неуверенно,             что сама Бетси расценивает как безразличие. Мне, конечно, легко сказать, что им обязательно             следует             серьезно поговорить с нею, поскольку сам я не испытываю их противоречивых чувств. Но если они             все-таки             решатся на разговор, Бетси, по крайней мере, узнает, что она не безразлична родителям. А они             смогут             хотя             бы разъяснить ей необходимые меры предосторожности, если уж запрет не возымеет действия.             

Ложь и хвастовство

Хвастовство и преувеличение — еще один вид лжи, весьма характерный и для детей, и для взрослых.             Мотив             у             этой лжи очевиден — повысить свой социальный статус, выглядеть в глазах других людей более             важным,             привлекательным, интересным. Преувеличенный факт куда более привлекателен, чем тот, который             реально              имел             место. В преувеличении всегда присутствует доля правды, но правда расцвечена и приукрашена. В             выдумке же             — все неправда, т. е. речь идет о том, чего не было на самом деле. Дети да и взрослые способны             сочинять             истории гораздо более занимательные, чем те, что случаются с ними в реальной жизни.             

Один знакомый учитель рассказал мне о семилетней Саманте — яркой представительнице данного стиля.              Младшая             из семи детей в семье, Саманта, по мнению моего друга, прибегала к преувеличениям, чтобы             выделиться             из             среды братьев и сестер. Однажды она пришла в школу принарядившись, потому что, по ее словам, вся             семья             была приглашена на свадьбу дяди. Дядя хоть и слепой, но занимает три должности. Спустя несколько             недель             после родительского собрания мой друг спросил мать Саманты, как прошла свадьба. «Какая свадьба?»             —             удивилась та. Выяснилось, что дядя действительно переехал жить к своей подруге, но не женился,             он             вовсе             не был слепым и к тому же имел только одно место работы. «Думаю, она рассказывает мне истории,             потому             что нашла во мне доверчивого слушателя», — заключил мой друг.             

Трудно удержаться от того, чтобы развлечь компанию, если обладаешь прирожденным даром             рассказчика.             Большинство людей неизбежную в таких случаях ложь считают нормальным явлением. Она никому не             приносит             вреда (разве только самому выдумщику, если он потом забудется и что-то напутает). Но многие ее             одобряют:             лиха беда — начало. Считается, что если ребенок или взрослый приучится все время сочинять, то в             конце             концов станет врать и в серьезных делах, когда ложь не безобидна. Никто не знает, так ли это.             Исследований по данному вопросу, как и по поводу многих других распространенных убеждений,             касающихся             лжи, не проводилось.