Матовый блеск «серебряного века»

Рубеж XIX–XX вв. получил название «серебряного века» для русской культуры. Продлившись не более трех десятилетий, он по своему значению и яркости оказался сравнимым с «золотым веком» XIX в. Во многих отношениях «серебряный век» был возрождением, взлетом русской культуры, «он дал миру замечательные образцы философской мысли, продемонстрировал жизнь и мелодию поэзии, воскресил древнерусскую икону, дал толчок новым направлениям живописи, музыки, театрального искусства. «Серебряный век» стал временем формирования русского авангарда» [6. С. 270].

Чрезвычайно плодотворным этот период оказался для науки, технических поисков и изобретений, развития промышленности. В 1896 г. А. Попов передал первую в истории радиограмму («Генрих Герц»), вскоре в России были разработаны технико‑теоретические основы телевидения, авиастроения, пущен автомобильный завод «Руссо‑Балт». Удивительные исследования проводил К.Э. Циолковский. Среди лауреатов учрежденной в 1901 г. Нобелевской премии вскоре оказались русские ученые И. Павлов, И. Мечников и писатель И. Бунин. Были созданы цветомузыка и ее инструментальное обеспечение (А. Скрябин), детищем технического оснащения искусства явился необычный музыкальный инструмент – терменвокс. В историю вошли Парижские сезоны русского балета (музыка Стравинского в постановке Дягилева). Стремление к обновлению, «выходу из затхлости», революционные настроения особенно ярко выразились в литературе – футуризме, акмеизме. Волна освежающих обновлений охватила и образование. Это был период смелых экспериментов, соединения научного анализа и новых философских концепций, разрушения догм старого образования.

Для понимания общекультурной атмосферы «серебряного века» – периода поисков – необходимо принять во внимание, что Россия особенно остро ощущала себя на перепутье. Дело не только в особом мироощущении, которое всегда свойственно рубежу столетий, но и в ощущении кризисного, трагического настроя, который Россия приобрела из‑за резкого роста классовых противоречий, обострения политической борьбы, революционной обстановки в обществе. Особенности исторического пути России и российского менталитета, глубокая религиозность, сохранившаяся в русском народе, включая интеллигенцию, выразились у одних в эсхатологическом ожидании конца мира, у других – в ощущении ошибочности выбранного страной пути. Углубляющийся разрыв между цивилизацией и культурой, их нараставший кризис в России воспринимались чрезвычайно болезненно. Если на Западе преодоление кризиса усматривалось на путях позитивизма и прагматизма, технического прогресса, то «почвенническую» Россию веяния грядущего индустриального века буквально подавляли.

В такой социокультурной обстановке радикальное крыло русского марксизма во главе с Лениным, все более расходясь с умеренной линией Г.В. Плеханова, видело выход в социалистической революции с последующей диктатурой пролетариата. Сам Маркс подчеркивал, что жизнеспособно только то общество, в котором все изменения происходят естественно‑историческим образом, созревая в недрах старого общества. Ленин же считал, что в России создалась благоприятная обстановка для «социалистического переворота». Для удержания социалистического строя неизбежными представлялись тоталитарное государство и стоящее на службе у него тоталитарное образование.

На противоположном полюсе находился критицизм, взывающий к вере и христианской морали и разделяемый большинством философов и писателей. Стремление к обновлению, охватившее все слои общества, принимало все более непримиримый характер. «России нужны не великие потрясения, а великие реформы», – писал министр внутренних дел П.А. Столыпин, убитый в 1911 г. противниками его точки зрения. «Пусть сильнее грянет буря!» – возражал Максим Горький. Ужас и разрушительные последствия этой бури он смог оценить только после революции в своих запоздалых письмах и попытках смягчить репрессии новой власти. Отчаянные письма писал В.Г. Короленко. «Окаянные дни» – так назывались воспоминания И.А. Бунина, изданные уже в эмиграции. Призывы к «восстанию против непоправимого» уже не могли остановить надвигающуюся бурю.

Вскоре после первой русской революции 1905 г. В.И. Ленин написал работу «Материализм и эмпириокритицизм», где анализировал происходившую в то время революцию в естествознании. Ленин верно заметил, что неожиданность и необычность ее результатов, приведших к радикальной ломке классической картины мира и представлений о его познании, усугубляли ощущение кризиса и хаоса. Если одно из крупнейших открытий нового естествознания – специальная теория относительности А. Эйнштейна наряду с созданием квантовой теории пришлась как раз на 1905 г., то следующий крупный шаг – общая теория относительности совпала с окончанием империалистической войны, революцией и гражданской войной в России.

В окопы, где братались солдаты Первой мировой, был брошен клич Ленина: «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую!» Брат пошел на брата, сын на отца. Этими событиями был, по существу, оборван «серебряный век» русской культуры.