Вы написали огромное количество песен, которые все знают. Но о вас очень мало кто слышал. Вас это не огорчает?

Нет. Я философ, это меня спасало по жизни, потому что без мудрости в нашей стране невозможно. Как правило, раскручиваются те авторы, которые сами начинают петь. Вот, например, Добрынин когда не пел, а писал, его мало знали – и он спел сам «Не сыпь мне соль на рану». Великий Михаил Танич всю жизнь писал гениальные тексты, а денег заработал в конце жизни, когда сделал свою группу «Лесоповал», – и смог купить квартиру достойную. А то жил в такой квартире… Как вам сказать, скромной. Мне жалко было: он написал «Погоду в доме», Долина – миллионерша, а он скромно живет. Я не ради денег песни делал – но все равно я успел дом построить, еще что‑то.

Сейчас я возродил свою группу вместе с супругой Аллой Ковнир – мы сделали «Миссию любви» и уже лет пять выступаем на рок‑фестивалях. Я на самом деле именно сейчас себя реализую по максимуму. Тогда в шоу‑бизнесе я писал эти песни как задней левой, хотя и старался. А сейчас мы делаем великие песни, для вечности.

Другие продюсеры из 1990‑х – Матвиенко, Меладзе, Фадеев – по‑прежнему выпускают песни, сидят на каких‑то больших бюджетах, а вы ушли в сторону.

Я занимаюсь искусством настоящим – а они занимаются коммерцией, к искусству не имеют отношения вообще. У Кости Меладзе вначале были проблески гениальной песни: «Не тревожь мне душу, скрипка», «Ночь накануне Рождества»; он талантливый человек. Но потом началось «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи» – вот это все. Или Максим Фадеев! Талантливый человек же был, а связался – Линда, деньги, банки – и уже все хуже и хуже.

Линда вам не нравилась?

Нет, мне нравился Максим Фадеев. Но Линда – кто она такая? Она же не певица – она и внешне никакая. Ни петь не умеет, ни танцевать; вообще не ахти, просто у нее папа банкир и много денег дал. Если бы [на ее месте] была [солистка 5sta Family] Лоя какая‑нибудь, к примеру, таких много – талантливых, было бы круто. А здесь: «Я ворона, я ворона», с Питера Гэбриела содраны все аранжировки.

Если сейчас оглядываться назад, какая ваша любимая поп‑песня?

У меня вкус утонченный – я привык к очень хорошей музыке, великой. Мои ориентиры – The Beatles, Антонио Карлос Жобим, Стиви Уандер, и поэтому даже свои песни я меряю под их песни. В шоу‑бизнесе я хиты делал – но и какую‑то великую необычную песню каждому артисту старался написать. Вот с Ветлицкой мы сделали «Танцуй на пляже», с Кристиной Орбакайте тоже все модные песни.

Но были и коммерческие проекты: вот приходит жена банкира, например, – и я ей целый альбом делаю. Имя не буду называть. Сначала она псевдоним взяла на западный манер, и песни у нее не мои были, а какие‑то непонятные. Я ей говорю: «Давай я тебе сделаю шлягер», – а она: «Нет, мне надо как у Бьорк». Ну то есть чтобы вообще дурка была. И вот, в первый раз несколько миллионов долларов вложили – не пошло. Она берет новый псевдоним – еще несколько миллионов – и опять не пошло.

Должна быть харизма, но самое главное – репертуар, песня. Когда есть, например, «Электричка» – хоть кто ее спой; хоть Натали, хоть Апина, хоть Салтыкова, хоть Буланова. Есть артисты хитовые, как Леонтьев, Пугачева – они сами делают песни. А есть песни, которые делают артиста, карьерообразующие. Вот я такие песни писал.

Вы за современной поп‑музыкой следите?

Нет, не слушаю. Не интересно.

И давно так?

Очень давно. На Западе последнее потрясение для меня было – это группа Nirvana. После этого таких не было великих групп. И так же в поп‑музыке. Остались великие джазовые люди: Стиви Уандер, Джордж Бенсон. Есть Бейонсе, понятно, я люблю Шакиру, но самая любимая у меня Шаде – ее для меня никто не перепел. В нашей стране был вроде всплеск – вот Земфиры первый альбом, она удивила и порадовала, а потом опять…

Может, это общий мировой кризис: пандемия, глобализация, деньги, мафии, не знаю что. И коммерциализация искусства. Вот, например, группа Garbage мне нравилась, а когда с продюсером связались, у них альбомы пошли более коммерческие.[56] Или Coldplay – они играли баллады, но все равно из рок‑музыки ушли в поп‑музыку; у них пошли шлягеры – и уже не то. Надо иметь свое лицо и несмотря ни на что идти своим путем. Как Гребенщиков. В нашей стране мне нравится только он как личность.

А в остальном в поп‑музыке и в рок‑музыке – имитация бурной деятельности: или графоманы, или полусамодеятельность. Есть те, кто могут петь хорошо, – Ани Лорак, Полина Гагарина, но у них нет своего лица, нет своей музыки. Или Алла Борисовна даже. Я ее любил больше всех, до сих пор уважаю – но почему надо было скатываться и петь эти песни: «Девочка секонд‑хенд», «Мадам Брошкина», шансон? Ей несолидно, она величайшая певица. «Не отрекаются, любя» – вот уровень, и ниже этого уровня вообще нельзя.

Интервью: Марина Перфилова (2020)

Белый орел