Маленькие рассказы о больших делах

 

Заветное слово

 

Холодно на улице.

Воробышек перья распушил – мячиком прыгает по мостовой.

У машин хвосты короче заячьих – так их мороз поджал.

Ворона, и та, сидя на ветке, голову в плечи спрятала, нос сучком торчит.

Кто идет по улице – торопится: руки в карманах, у рта парок, щеки красные.

Только один старик не спешит: стук палкой, стук по асфальту. Ни люди, ни машины, ни тем более воробьи его не интересуют. Ссутулился, голову от холода в воротник спрятал, а кажется – от людей. И куда он через весь поселок?

Тайны тут нет никакой. Идет старик к своему другу, для которого припас заветное слово.

Слово – это как ключ от волшебной дверцы: откроется, а за нею, чуть повернешь ключ, далекое‑далекое время.

Встретятся приятели, заварят чай, усядутся за стол, и вот один из них – тот, что шел по улице, ни на кого не глядя, – и произнесет волшебное слово:

– А помнишь?..

Смолкнут часы на подоконнике, радио остановится на полуслове, машины за окном звук потеряют – и совсем‑совсем другие голоса ворвутся в комнату.

Никто больше не нужен старым друзьям, и так им хорошо, словно не вдвоем они, а впятером‑вшестером сидят и разговаривают, перебивая друг друга.

Но вот один из приятелей уехал погостить к сыну, живущему в другом городе. Неделю гостит, другую… И заскучал его товарищ. Некому заветное слово сказать, не с кем поделиться тем, что вот уже сколько времени копится. Сидит дома, углы в комнате считает, слушает шаги по тротуару. А они все мимо, мимо…

Вдруг слышит – кто‑то стукнул в калитку. Неужели гость?

Поспешил к двери, вышел на крыльцо. А от калитки несется звонкое:

– Здравствуйте! Мы к вам!

– Ко мне? – не верит хозяин. – А по какому‑такому делу? – Сам небритый и одет кое‑как. Да и хмурый еще, неприветливый…

– Мы тимуровцы!

И, ничего больше не объясняя, вкатились во двор целой ватагой. А во дворе… Осень весь сад листьями засыпала – последний морозец их и подрумянил, и с деревьев скинул. Яблоня вся в яблоках, будто до Нового года так и собирается простоять. Дрова есть, а не пилены и не колоты. Воды в ведре – на донышке…

Рассыпались по двору и по дому, отовсюду голоса – словно воробьи на пшено слетели.

Час прошел – и двор и дом преобразились, как в сказке., когда Марья‑ царевна вышла во двор – платочком махнула.

И в магазин сбегали, и в аптеку сходили – на столе хлеб, масло, колбаса, молоко, на подоконнике лекарство. Из красных и желтых листьев букет собран, на видное место поставлен. Ваза с яблоками на столе…

Глянул хозяин на пионерскую заботу, на чистый двор да на вымытые полы и… скрылся зачем‑то в соседней комнате.

А ребята уходить собрались – дело‑то сделано.

Но тут дверь – скрип…

Стоит в дверях хозяин – не узнать. И вовсе это не старик, каким его на улице видели, а просто пожилой человек. Это холод его ссутулил, одиночество лицо неприветливым сделало. На хозяине новый пиджак, а на пиджаке орденов и медалей разных – полтора, наверно, десятка! На лице улыбка. Так вот, оказывается, кому они помогали! А он о себе ни словечка никому не говорил…

 

 

– Я воевал в этом танке…

(село Чинишеуцы, Резинский район)

В теплой и чистой комнате, где на столе стоит самовар, начинается разговор. И кто‑то произносит заветное слово:

– Дмитрий Алексеевич, а вы помните войну? Ведь мы не только тимуровцы, мы еще и красные следопыты.

…Смолкнут часы, радио остановится на полуслове, машины за окном звук потеряют – и совсем‑совсем другие голоса ворвутся в комнату.

Выясняется в таком разговоре, что человек, к которому пришли тимуровцы, прожил жизнь необыкновенно интересную.

Эти люди участвовали в великих битвах за Родину. Виктор Тимофеевич Олейников воевал под Сталинградом и брал Берлин. Арсений Андреевич Бузило расписался на рейхстаге. Валерий Федорович Копарев был летчиком, не раз его самолет горел, падал, но он всегда возвращался в строй.

Мария Андреевна Бузулуцкая всю жизнь работала медсестрой. Кто только йе обращался к ней за помощью, скольким людям она помогла! Но вот осталась одна… Где все те, кого она лечила?

Их заменили тимуровцы‑следопыты.

Елена Александровна Перцева работала в школе‑интернате вопитате‑ лем. Как привыкла она к многолюдью, к детским голосам! Заслуженный отдых, который казался ей таким желанным, обернулся тишиной и одиночеством. Как обрадовалась она детям, снова окружившим ее!

Все они, провожая пионеров Окницкой железнодорожной школы № 3 Иру Марценюк, Люду Степанову, Анжелу Самосенко, Наташу Юрчук, Таню Лебедеву, Оксану Гаврилову и Анжелу Пославскую, долго машут им с крыльца и кричат вслед:

– Приходите еще!