Даша мусохранова  А. Безыменский письмо, вложенное в посылку

Я бойцам хорошим нашим

 Шлю большой - большой привет!

А зовут меня Наташа,

У которой мамы нет.

Я с бабусею родною

Очень - очень вас люблю!

Поделите меж собою

Всё, что я для вас пошлю.

 Покурите папиросы

 И покушайте халву.

 Мне принёс их дядя Носов,

 Где в квартире я живу.

 Он ещё кусочек сала

 И варенья нам принёс.

 Я не трогала, не брала

 Ни одной из папирос,

 А халвы - взяла немножко…

 Подойду – как стяну!

 А варенья… только ложку,

 Только капельку одну!..

 Баба варежки связала

 И для ручек, и для ног.

 Я бабусе помогала:

 Долго - долго ей держала

 Ниток беленький клубок.

 Баба все четыре штуки

 На примерку мне дала.

 Я надела их на руки -

 Печкой варежка была!

 Я их всё – таки раздела,

 Насовала ваты в них,

 Потому что я хотела,

 Чтобы всех бойцов согрела

 Пара варежек моих.

Папа мой на фронте тоже…

Я открою вам секрет:

Мне, бабусе и Серёже

Он прислал вчера конфет.

 Мы с Серёжею решаем:

 Их не трогать и не брать!

 Половину – скушать с чаем,

 Половину - вам послать…

 И конфеты и рогалик

 Разделив напополам,

 Мы с Серёжею гадали:

 Что ещё послать бы вам?

 Я его перехитрила,

 Мой куклёнок мне помог!

 Чтобы вам не скучно было,

 Я вам куклу положила,

 Завернув её в платок.

 Называют куклу – Маней…

 Мы с ней ласково живём.

Я ношу её в кармане,

А она сидит без няни

И не плачет. Ни по чём!

Кукла тихая такая.

Глазки кнопки. Носик мал…

А про ухо я не знаю, -

Это Жучка оторвал…

Я прошу вас: куклу эту

Не давайте обижать!

 Если рядом дочек нету,

 Можно куклу дочкой звать.

И меня ведь мама наша

 Звала дочкой много лет.

 А сегодня я Наташа,

 У которой мамы нет.

 Мама в городе осталась,

 Где стреляли восемь дней.

 Мама пряталась, кидалась

 А один бежал за ней,

 Весь зелёный, мокрый, гадкий,

 Вроде жабов и гадюк.

 На руках его - перчатки,

 А на рукаве – паук.

 Наша мамочка схватила

 Острый ножик со стола…

 Я не помню, что тут было.

 Нас бабуся увела.

 Мне сказала тётя Ольга,

 Что мамусенька больна

 И что очень долго – долго

 Не приедет к нам она.

 И теперь девчонки наши,

 Люся, Нюся и Анет,

 Все зовут меня Наташей,

 У которой мамы нет.

 И еще одно желанье

 Я скажу в конце письма:

 Берегите куклу Маню,

 Будто это я сама.

Станет Маня дочкой вашей,

Чтобы много – много лет

Помнить девочку Наташу.

У которой мамы нет.

 

 

Эмма Шевырева                                              Юлия Друнина. Зинка

1. Мы легли у разбитой ели,

Ждем, когда же начнет светлеть.

Под шинелью вдвоем теплее

На продрогшей, сырой земле.

 

- Знаешь, Юлька, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Дома, в яблочном захолустье,

Мама, мамка моя живет.

 

У тебя есть друзья, любимый.

У меня лишь она одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна.

 

Старой кажется: каждый кустик

Беспокойную дочку ждет

Знаешь, Юлька, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

 

Отогрелись мы еле-еле,

Вдруг приказ: 'Выступать вперед!'

Снова рядом в сырой шинели

Светлокосый солдат идет.

2. С каждым днем становилось горше.

Шли без митингов и знамен.

В окруженье попал под Оршей

Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.

Мы пробились по черной ржи,

По воронкам и буеракам,

Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы,

Мы со славой хотели жить.

Почему же в бинтах кровавых

Светлокосый солдат лежит

Ее тело своей шинелью

Укрывала я, зубы сжав.

Белорусские хаты пели

О рязанских глухих садах.

3. Знаешь, Зинка, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Дома, в яблочном захолустье

Мама, мамка твоя живет.

 

У меня есть друзья, любимый

У нее ты была одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна.

И старушка в цветастом платье

У иконы свечу зажгла

Я не знаю, как написать ей,

Чтоб она тебя не ждала.

 

 

Эмма Шевырева            Мальчик из села Поповки Самуил Маршак

Среди сугробов и воронок

В селе, разрушенном дотла,

Стоит, зажмурившись ребёнок –

Последний гражданин села.

Испуганный котёнок белый,

Обломок печки и трубы –

И это всё, что уцелело

От прежней жизни и избы.

Стоит белоголовый Петя

И плачет, как старик без слёз,

Три года прожил он на свете,

А что узнал и перенёс.

При нём избу его спалили,

Угнали маму со двора,

И в наспех вырытой могиле

Лежит убитая сестра.

Не выпускай, боец, винтовки,

Пока не отомстишь врагу

За кровь, пролитую в Поповке,

И за ребёнка на снегу.