Наше время, Москва. Смог за окном. Последний этаж. Останкинская не видна. Кухня, две комнаты. Новый лифт в старом доме.

Резеда Федоровна. М, что-то ты надезодорантил, воняет чего, придет кто?

Дмитрий Викторович стоит у подоконника, скрестив руки. В брюках и белой потертой рубашке, одна верхняя пуговица расстегнута. Он босиком в тапках. Она в пижаме с диснеевскими мультами и шерстяных носках возится у плиты.

Резеда Федоровна. Пока картошка чистится, чайку попьем.

Резеда Федоровна чистит картошку, скребет морковь.

Резеда Федоровна. Насчет неграмотности, Дима, у тебя такие словечки бывают, уши вянут прямо, не тебе говорить о неграмотности. Вот ты критикуешь, а мы, старые москвичи, помним все названия старые. Вот, например, сейчас Маросейка – это была улица Богдана Хмельницкого.

Дмитрий Викторович. Так.

Резеда Федоровна. Значит, когда мы начинаем встречаться друзьями, значит, где встречаемся? – на Богдана. Мы не называем Маросейку. Мы называем Богдана. И вот так вот по всей Москве. Это не значит, что человек неграмотный. Мы выросли. Богдана. А ты приехал и нам замечания делаешь. Меня всегда это злит. Ты хочешь себя показать грамотеем каким-то. Вот не делай этого, Дим. Никогда не делай. Это очень некрасиво.

Дмитрий Викторович. Конечно, идешь по..

Резеда Федоровна (перебивая). Так вот и она сказала, на ВДНХ. Нет, я вас счас поправлю. Нет. У нее ВДНХ. Это не смешно. Это неприлично. И это сразу показывает среди тех, которые по-другому мыслят - сразу видно. Ну, моментально видно: откуда он и что за человек. Молчи лучше, не надо замечаний вслух делать. А если хочешь, то отдельно сделай, отдельно, а не при ком-то.

Дмитрий Викторович. А я, например, не знаю нового.

Резеда Федоровна. Дурное это все.

Дмитрий Викторович. Дурное.

Резеда Федоровна. Человек интеллигентный никогда не скажет, промолчит..

Дмитрий Викторович. Бомж - он ничего уже не скажет.

Резеда Федоровна...Нет, ты, конечно, можешь мне сказать ..

Дмитрий Викторович...или скажет: дай на водку..

Резеда Федоровна...Но не при ком-то, не при ком-то. (Пытается зажечь плиту электрической зажигалкой – щелк, щелк, щелк) уже заканчивается.

Дмитрий Викторович. Тогда надо спичками. (Берет зажигалку, щелкает, не выходит, и, раз, и все зажглось).

Молчат, она закидывает вариться картошечку, он стоит, подпирает подоконник.

Резеда Федоровна. Этот цветок, стоит, он знаешь какой – он лечебный, он не сколько так, для красоты, он лечебный. Он как горчичник, у него так внутри такая слизь, когда его отламываешь, вот отламываешь его, у него связка, она липкая, и она как горчичник, а потрешь, знаешь, как дерет. Заболит если че – раз, раз. Закрой форточку, пожалуйста.

Дмитрий Викторович закрывает форточку.

Дмитрий Викторович. Снега в этом году мало. Чуть выпал – уже расчистили. Как и не было его. Зато без обмороженных.

Резеда Федоровна. Дороги видел как моют? Вымыли и на следующий день уже моют, хоть немножечко, чуть-чуть подождите. Моют. Тогда будет у нас сейчас картошечка. Давай-ка мы чайку попьем, а то у нас это самое пока будет все готово, будет другая песня чуть-чуть. Мм, давай чайку?

Она ставит большой чайник. Он на соседнем столике ставит свой чайник, чуть поменьше, буквально на одну кружку.

Резеда Федоровна. Что на обед лучше: картошечку или гречку? У меня и то и другое. Он и картошечку поест, и гречку. Как лучше. Вот что у меня много – так это мясного, полна морозилка. Пьем счас чай. Табуреточку принесу.

Уходит в свою комнату за табуреткой. Он заглядывает в кастрюлю, нюхает, потом еще в одну. Она возвращается, переоделась, красивая, приличная. Он уже на своем прежнем месте, у окна.

Резеда Федоровна. Вот какая. Неси свою.

Он уходит в свою комнату за своей табуреткой. Она смотрит вниз, в пол, на линолеум. На нем ровный круг, как по выжигателю сделанный. Он возвращается.

Резеда Федоровна. О, какая картошечка. (Показывает на круг на линолеуме).

Резеда Федоровна. Была тут турочка и в ней я поставила варить яйцо, а она сгорела, все вспыхнуло, она прямо выскочила с плиты, перевернулась и встала. Вот это ее, дно, вот так.

Дмитрий Викторович. Да, я первый услышал, прибежал, пока ты там, у телевизора.

Чайник Дмитрия вскипел.  

Резеда Федоровна. Ходит вечерами за маслом, хлебом, молоком. Ты покушаешь счас обязательно.

Дмитрий Викторович. Да я что-то не хочу есть.

Резеда Федоровна. Ну а как. Ты всегда так. Режим. Все твои перекусы.

 

Раскладывает еду.

Резеда Федоровна. Чашечки. Выключаю, выключаю. Он если и пьет, то только кофе. Чай никогда не пьет.

Заваривает себе чай. Он заваривает себе кофе.

Резеда Федоровна. Достань, пожалуйста, сахар. Пирог съешь?

Дмитрий Викторович. Да я что-то не хочу.

Резеда Федоровна. Хоть пирожка. Ну, надо, надо. Пойдем в комнату – тут очень душно. Он всегда закрывает форточку. Я открою, он закроет. Я открою, он закроет. И втихаря. Открою – закроет.

Дмитрий Викторович. Сахара же много было.

Резеда Федоровна. Вот ищи. Посидим там.

Дмитрий Викторович. Сахара хватит.

Резеда Федоровна. Вот это унеси, скушай пирожочек, на стол поставь там.

Дмитрий Викторович. Пропуск не будут спрашивать?

Уходят в комнату.

Дмитрий Викторович. Этим табуретом можно отбиться от хулиганов.