C. Лашманкин и другие против Российской Федерации (2017)

Это дело[19] - одно из важнейших дел ЕСПЧ по свободе собраний (и ее ущемлению) в России. ЕСПЧ очень подробно – решение занимает около 100 страниц – анализирует российское законодательство о собраниях и российскую правоприменительную практику. Во многих последующих «российских» делах ЕСПЧ не повторяет этот анализ, а просто ссылается на дело Лашманкина и выносит решение. 

Со времени, к которому относятся рассмотренные ЕСПЧ жалобы (2009-2012 гг.), законодательство о собраниях в России несколько изменилось, но не радикально, так что прецедент ЕСПЧ в целом сохраняет силу. Что касается российской судебной практики, она с тех пор лишь ужесточилась.

Это дело я уже подробно обсуждал в другой статье[20]. Не повторяя здесь это обсуждение, сформулирую вкратце лишь основные тезисы.

В этом деле ЕСПЧ рассмотрел 15 заявлений, связанных с ограничениями на манифестации в России. Заявителями были 23 россиянина, а речь шла о 28 акциях, проведению которых воспрепятствовали российские власти. Сюжеты жалоб несколько различаются. Во всех случаях речь идет об отказе властей в согласовании публичных акций (от пикетов до шествий), во многих случаях – о разгонах несогласованных акций, а также о задержаниях и штрафах в отношении участников.

Типичная фабула – оппозиционеры желают провести мирную демонстрацию; власти отказывают в согласовании мероприятия в приемлемом для организаторов месте; демонстрация все же состоится; полиция разгоняет демонстрацию и задерживает участников; суд выписывает задержанным штрафы. 

Не все заявители ограничивались хождением с плакатами и скандированием лозунгов. Так, согласно материалам дела, Борис Батый (участник «Стратегии-31», группы, ставившей своей целью защиту именно свободы собраний) «пытался помешать милиции задержать организаторов незаконного публичного мероприятия, в частности, хватал милиционеров за форму и кричал». За это его оштрафовали на 500 рублей (!). 

После «Болотного» и «Московского» дел эта история кажется каким-то невероятным либерализмом со стороны властей, но дело в том, что действие происходит в 2010 году. Административные аресты, а тем более уголовные дела против манифестантов в то время еще не нашли столь широкого применения, как сегодня. Да и суммы штрафов тогда были смешными, по нынешним меркам.  Но все течет, все меняется. 

Наиболее невинно выглядит история «титульного заявителя» Александра Лашманкина. Он хотел провести в Самаре пикет с участием семи человек, посвященный недавнему убийству в Москве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Власти не разрешили проведение мероприятия в избранном заявителями месте (общественный парк), и заявителю пришлось ограничиться одиночным пикетом. Задерживать его не стали.  Российские суды впоследствии не увидели проблемы в фактическом запрете намеченного мероприятия властями.  Заявитель полагал, что российские власти нарушили его конвенциональные права.

Детально рассмотрев жалобы, ЕСПЧ обнаружил нарушения свободы собраний, а также ряда других конвенциональных прав и свобод, в делах абсолютно всех заявителей (включая и Батыя, и Лашманкина). Существующая в России практика дискриминационного отказа в согласовании оппозиционных митингов, а также автоматического разгона несогласованных митингов и задержания их участников была признана нарушающей Конвенцию.

ЕСПЧ напомнил российским властям, что «исполнение правил, регулирующих публичные собрания, хотя и важно, не может быть самоцелью. В частности, публичным органам необходимо проявлять определенную степень терпимости в отношении мирных собраний, если демонстранты не совершают насильственных действий». Даже когда это собрание не согласовано!

По заключению ЕСПЧ, власти России такой терпимости не проявляли. 

Заявителям присудили от 5 до 10 тыс. евро каждому (в общей сложности более 180 тысяч) плюс судебные издержки.

Исключением стал лишь «титульный заявитель» Александр Лашманкин. ЕСПЧ удовлетворил его требование о признании действий российских властей неправомерными, но денежной компенсации ему не присудил. Да и то лишь потому, что заявитель денег не просил. 

Решение ЕСПЧ в пользу всех заявителей было принято единогласно, включая голос российского судьи Дмитрия Дедова.