Нобелевский лауреат Гейм, немец по национальности, вспоминает, как вначале 1980-х был назначен ответственным секретарем приемной комиссии областного вуза в Казахстане.

В первый же день этой новой для меня работы меня вызвал ректор. Попросив меня никогда не ссылаться на этот документ (иначе меня вышвырнут с системы образования), он показал мне решение бюро обкома компартии, где нам давали установочные цифры, сколько казахов, русских, немцев, евреев принять в этом году. Нам все простят, пояснил он, но если мы нарушим решения партии по этому важному кадровому вопросу, то нам не сносить головы. Несколько раз вдалбливал мне: запомни эти цифры и пойми: это главный показатель работы по приему абитуриентов в этом году. Лучше пусть нас поймают на взятке или блате, лишь не на выполнении этих контрольных цифр. И сейчас помню, как на совещаниях отрабатывались приемы, как надо по любому предмету завалить любого абитуриента... Притом все это объяснялось и оправдывалось кадровой политикой многонационального социалистического нашего государства, необходимостью обучать (привилегированно) коренные национальности. А в подтексте лежало и то: чего мол учить жидов и немчуру, все равно она свалит к себе на родину...

Борис Львович: Петербургский композитор Вениамин Баснер, автор многих популярных песен, поздно ночью возвращался на машине из гостей домой. Стояла белая ночь. К нему подошли трое подвыпивших моряков и попросили подбросить их на Васильевский остров. Баснеру было не по пути, и он отказался.

— У, жидовская морда! — сказал один из них.

Они повернулись, обнялись и, уходя, загорланили: «Нас оставалось только трое на безымянной высоте...» — запели именно его песню.

Лояльность

— Исаак Наумович, мне сообщили, что вы каждое утро, уходя на работу, заходите в синагогу и молитесь там, чтобы я повысил вам зарплату. — Так ведь теперь уже можно, товарищ директор! — Можно-то можно, только я не люблю, когда через мою голову обращаются в вышестоящие инстанции!

От сотрудника требуется, чтобы он отвечал трем условиям: умел выполнить порученную работу, хотел ее выполнить и был лоялен. В России первые два качества — факультативны. Если речь идет о политике, то о них просто можно забыть. На первом месте стоит лояльность. Именно демонстрация лояльности и есть лучший путь к успеху. Замечательно это описано у А.С. Грибоедова в бессмертном «Горе от ума». Вот Фамусов пытается наставить Чацкого:

Вот то-то, все вы гордецы!

Спросили бы, как делали отцы?

Учились бы, на старших глядя:

Мы, например, или покойник дядя,

Максим Петрович: он не то на серебре,

На золоте едал; сто человек к услугам;

Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;

Век при дворе, да при каком дворе!

Тогда не то, что ныне,

При государыне служил Екатерине.

А в те поры все важны! в сорок пуд…

Раскланяйся — тупеем не кивнут.

Вельможа в случае — тем паче,

Не как другой, и пил и ел иначе.

А дядя! что твой князь? что граф?

Сурьезный взгляд, надменный нрав.

Когда же надо подслужиться,

И он сгибался вперегиб:

На куртаге ему случилось обступиться;

Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;

Старик заохал, голос хрипкий.

Был высочайшею пожалован улыбкой;

Изволили смеяться; как же он?

Привстал, оправился, хотел отдать поклон,

Упал вдругό рядь — уж нарочно, —

А хохот пуще, он и в третий так же точно.

А? как по вашему? по нашему — смышлен!

Упал он больно, встал здорово.

Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?

Кто слышит при дворе приветливое слово?

Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?

Максим Петрович! Шутка!

В чины выводит кто и пенсии дает?

Максим Петрович! Да! Вы, нынешние, — ну-тка!

А вот история из прошлого века, рассказанная Иосифом Раскиным.

В 30-е годы Сталин пригласил к себе несколько наиболее выдающихся кинематографистов и поинтересовался, в чем они нуждаются. Один пожаловался, что живет в маленькой комнатушке и ему нужна квартира.

— Хорошо. Будет квартира, — заверил Сталин.

Другой сказал, что ему для работы необходим свежий воздух, а поэтому нужна дача.

— Хорошо. Дача, значит, дача, — пообещал Сталин.

Третий, кажется Пырьев, сказал, что ему приходится очень далеко ездить, и ему необходима машина.

— Будет вам машина.

Александров сидит, стесняется, говорит, что у него такая огромная просьба, что как-то даже говорить неудобно. Потом все-таки переборол себя.

— Мне очень хочется иметь вашу книгу «Вопросы ленинизма» с автографом. Это будет мне очень помогать в работе.

Сталин подарил ему книгу с автографом. А квартиру, дачу и машину Александров получил в качестве приложения к книге.