Акушеры объясняют пациенткам, что «необходимо делать» и получают «добровольное согласие», которое потом предъявляется как «желание женщины»

Инфернальные интерфероны и апротинин

В первые месяцы пандемии весь мир был в растерянности в отношении лекарств для лечения COVID-19. Естественным образом взоры обратились прежде всего к существующим противовирусным средствам — используемым для лечения ВИЧ/СПИД. Составители рекомендаций в Москве были оригинальны только в том, что вписали в свой документ отечественные препараты — рибавирин и интерфероны. Никто в мире интерфероны не применяет, а методические рекомендации Минздрава России из версии в версию их предписывают использовать. Правда, для того, чтобы снять с себя ответственность за эти безответственные рекомендации, составители изобрели следующий прием. Они сообщают что перечень «препаратов для этиотропной терапии инфекции, вызываемой коронавирусом 2019-nCoV, приведен в таблице (Приложение 1. Список рекомендуемых лекарственных средств для лечения коронавирусной инфекции у взрослых)». Это выглядит как рекомендация — и это и есть рекомендация. Но далее следует указание: «Согласно рекомендациям ВОЗ возможно назначение препаратов с предполагаемой этиотропной эффективностью off-label, при этом их применение должно соответствовать этическим нормам, рекомендованным ВОЗ, и осуществляться на основании Федерального закона…» и перечисляются шесть российских и международных актов без уточнения соответствующих ситуации требований. Иначе как издевательством над врачом это не выглядит.

Сначала рекомендовались бета-интерфероны, теперь только альфа-интерфероны. Это почти исключительно российская причуда. В США Национальные институты здоровья прямо рекомендуют интерфероны не применять. В рекомендациях Минздрава присутствует список литературы. Из него следует, что составители опирались на данные об активности интерферонов против других вирусных инфекций и проигнорировали исследования 2020 года. Трудно сказать, объясняется ли это коррупцией или просто тем, что очередная версия документа готовится кем попало и как попало. Не могут же десятки составителей (список на 9 страниц!) перечитывать текст на 235 страниц ежемесячно.

Рассматривать сегодня ранние рекомендации по терапии без дрожи невозможно. Очень сильно изменились представления о том, как надо вести средней тяжести и тяжелых больных COVID-19. Например, раздел патогенетической терапии, направленной на вторичные процессы в организме больного, в первой версии документа начинается с рекомендации ежедневного в течение недели вливания апротинина. Этот препарат подавляет протеолиз (разрушение белков) и применяется, чтобы помешать фибринолизину разрушать свертки крови (белок фибрин) и таким образом предотвращать кровотечения. В апреле врачам во всем мире станет понятно, что важнейшим убийственным для больных процессом при COVID-19 является именно внутрисосудистое свертывание крови (рассеянное внутрисосудистое свертывание — вообще типовой процесс при тяжелых инфекциях). Поэтому при среднетяжелом и тяжелом течении заболевания важно применение антикоагулянтов, прежде всего фракционированного гепарина. Чем руководствовались составители первой версии российского документа — трудно сказать. Во второй версии этой рекомендации уже нет, и нам неизвестно, как много больных успели полечить таким убийственным способом и как скоро прекратили эту практику.

В первой версии документа больным советовали давать препараты для лучшего свертывания крови

В четвертой, мартовской версии методических рекомендаций появляются препараты, ставшие всемирным заблуждением на несколько месяцев: хлорохин, гидроксихлорохин, ремдесивир и фавипиравир. Вместе с ними в документ заходит арбидол.

Ремдесивир

Ремдесивир разрабатывали для лечения других вирусных инфекций, и опробовать его против COVID-19 было естественным. Однако уже лет 60 как известно, что пробы на отдельных пациентах ведут к возникновению у врачей впечатлений, которые могут быть далеки от результатов научного изучения. Поэтому параллельно с использованием ремдесивира в надежде на его эффективность (вне зарегистрированных показаний, off label) начали рандомизированное клиническое испытание. Компания-производитель препарата, как это обычно бывает, спланировала испытание так, чтобы получить результат быстрее и чтобы результат был положительный.

Все получилось: обнаружилось, что при лечении ремдесивиром больные (средней тяжести и тяжелые) позднее переводятся на искусственную вентиляцию легких. На основании таких данных препарат вскоре получил от американского Агентства по контролю над лекарствами и пищевыми продуктами (FDA) ускоренное разрешение на использование в лечении COVID-19. Мировая медицинская общественность требовала от производителя изменить дизайн первого испытания так, чтобы были получены сведения о частоте смертельных исходов и частоте возникновения осложнений. Но это привело бы к удлинению испытания. Компания добилась своего, препарат получил разрешение и большие продажи дорогого препарата на короткий срок были обеспечены.

Последующие испытания препарата его эффективности не подтвердили. Для российской медицины ремдесивир представлял теоретический интерес: он не был зарегистрирован в России и физически был недоступен. Упоминание его в мартовской версии рекомендаций Минздрава – нонсенс, ибо врачам принято рекомендовать только то, что доступно. Тем не менее во всех версиях рекомендаций Минздрава ремдесивир присутствует, вплоть до октябрьской девятой версии. В октябре исследования показали, что ремдесивир неэффективен, и в октябре же он был официально разрешен к применению в России.