Политическая корректность и развал СССР

Вскоре коммунистическое движение было полностью подчинено идеологии. Партия настаивала на политической корректности. Богна Шимкевич, полька, с которой я познакомился в Варшаве, объяснила психологические последствия пребывания под коммунистическим правлением:

Поляки называют это состояние «польской шизофренией». В своих мыслях я была вполне свободна. Проблема заключалась в огромном несоответствии между миром мысли и миром действия. Где-то очень глубоко во мне гнездилась уверенность в том, что с режимом ничего нельзя поделать.

В моем внутреннем мире все было возможно, любая творческая активность. Внешняя же ситуация была слишком опасна, чтобы вмешиваться в нее.

Опасность внешней ситуации непрерывно росла начиная с первых дней революции. Ленин умер в 1924 году в возрасте 54 лет. Джеймс Дефронзо пишет в своей работе «Революции и революционные движения»*, что, если бы Ленин жил дольше, он бы, вероятно, согласился на некоторую демократизацию режима; его негибкость определялась проблемами самой революции. Его наследником стал Сталин, в народе называемый «железным человеком», чья некомпетентность стала очевидной лишь после того, как он незыблемо утвердился у власти. В подавлении оппонентов его жестокость не знала равных.

Маркс, Ленин, Троцкий, Мао и другие были героями для тех, кого беспощадно эксплуатировали монархи или землевладельцы. Коммунистические идеи упали на плодородную почву в феодальном Китае, где подавляющее большинство составляли люди, лишенные всякой социальной власти и собственности. Как и Россия, Китай слишком медленно вступал в промышленную эпоху, что усугубляло его обнищание по сравнению с западными странами.

Воспламененный демократическими идеалами, коммунизм пытался повести Россию и Китай в промышленную эру, в современность. Но даже под железной рукой Сталина Россия так и не избавилась полностью от своих экономических невзгод. В более поздние времена старания Советского Союза не отставать от темпов развития ядерного вооружения в США требовали огромных денежных средств, которые изымались из бюджетов, предназначенных для удовлетворения внутренних потребностей страны. В результате разочарованность населения выросла до невероятной степени. Диктатура душила и подавляла любые новые идеи, любую творческую деятельность, ригидность режима приобрела необратимые формы. Дальнейшее развитие хорошо известно и принадлежит истории.

В конце 1980-х годов, под влиянием гласности и горбачевского послабления ограничений, Советский Союз развалился. Вдохновленные успехами движения «Солидарность», другие восточноевропейские страны вырвались из под диктата советского режима. Однако уроки порожденных им ригидности и угнетения все еще не усвоены в полной мере.

Маркс и его последователи понимали, что основная часть мировой истории вращается по орбите вокруг тех, у кого есть деньги. Коммунисты надеялись установить утопический строй, при котором все работали бы ради всех, не преследуя эгоистических целей. Но Ленин проявил наивность, утверждая, что национальные проблемы решаются лишь силовыми методами. Власть революции, которую он полагал временной, в конечном счете превратилась в традицию.

Он понимал, что люди, движимые отчаянием, будут готовы на любые меры, лишь бы покончить с голодом. Ленин верил, что основной движущей силой социализма является желание всех прокормить хлебом. Однако вскоре революция стала мстить за то, что трудящиеся были лишены этого хлеба. Коммунисты не просто сместили монархов, они обезглавили их*.

На сегодняшний день ситуация сложилась таким образом, что если демократические реформы в бывших коммунистических странах не сумеют улучшить качество жизни, то почву для новой кровавой революции готовить не придется — она уже имеется. Коммунистические идеалы наверняка вернутся, потому что эти страны все еще нуждаются в равноправном распределении привилегий и безопасности. Как я писал, уже в 1995 году в некоторых городах бывшего восточного блока на руководящие посты в местном самоуправлении были избраны коммунисты.

Чему может научить нас история? Тому, что подавление, отчаяние и бедность доводят людей до отчаяния. Они готовы испробовать все что угодно, лишь бы выжить. Они пойдут практически за каждым, кто пообещает быстрое облегчение. Сначала это вопрос жизни и смерти. Но когда мотивом действий становится месть, люди начинают пьянеть от своей власти, которая первоначально нужна была им лишь для самосохранения. Они становятся такими же рабовладельцами, как те, кого они свергают. Когда будете прогнозировать возможные результаты группового процесса, не забывайте о силе мщения.