Чеховский фестиваль, который все время обещает.

Третий международный театральный фестиваль им. А. П. Чехова длится уже месяц. Есть основания подвести первые "промежуточные" итоги. К сожалению, они мало утешительны.

У фестиваля много спонсоров, на него затрачено немало средств. Но пока что решительным образом неудовлетворителен результат всех этих усилий. Фестиваль никак не выходит на тот уровень спектаклей, о которых можно было бы сказать словами его организаторов: вот "самое интересное и талантливое, что есть в мировом театре". Более того – буду откровенен: среди представленных спектаклей есть такие, которые кажутся в программе такого престижного фестиваля необязательными и даже неуместными. Может быть, гость из Франции Оливье Пи, как со­общает программка, и в самом деле "с наслаждением облачается в пла­тье берлинской певички" в спектакле "Кабаре мисс Найф", сочетающем бесшабашность с вопиющим дилетантизмом. С тем же видимым насла­ждением он бегает перед публикой нагишом в претенциозно‑сюрреалистической постановке "Лицо Орфея", в которой тщится при­дать поэтическую глубину трюизмам. Но понять, почему именно эти работы попали на чеховский фестиваль, право же, трудновато.

Уже показали свои работы американцы, французы, немцы. В объ­ективной и непредвзятой критике прозвучала весьма любопытная инто­нация: что ж, пусть этот спектакль очевидно неудачен, мы с надеждой будем ожидать следующий! Сегодня, скажем, смотрим на редкость тусклую и невыразительную постановку "Шести персонажей в поиска автора"– надеемся и ждем "Короля‑Оленя"! Сегодня смотрим вычур­но‑стилизованного и внутренне холодного "Короля‑Оленя" – ждем разрекламированных немецких "Трех сестер"! Обнаруживаем в "Трех сестрах" необременительный тип "новаторского" прочтения Чехова, в котором акцентируются всеми мыслимыми средствами кладбищенские мотивы и герои, расплывшиеся, одряхлевшие, со стертыми физионо­миями, волею режиссера Кристофа Марталера помещены то ли в бога­дельню, то ли в лечебницу для страдающих изъянами опорно‑двигательного аппарата. Ждем "Медею" из Штутгарта. Смотрим "Ме­дею" – сниженную и обытовленную, лишенную напряжения и остро­ты, с хором, напоминающим работниц текстильной фабрики в обеден­ный перерыв, и запоздавшими, ненужными пожароопасными эффекта­ми под занавес – ждем... и так далее.

Можно сказать, что у фестиваля даже сложилась на сегодняшний день своеобразная "драматургия" с невыразительной экспозицией, про­блематичными кульминациями и весьма странными отношениями со зрителем. Перед началом спектаклей, когда повсюду разгуливают охва­ченные дежурным энтузиазмом корреспонденты ТВ и радио, зрители, полные радостных предвкушений, весело толпятся у входа в театр. В антракте – значительная их часть, грустная и разочарованная, быстро разбирает свою одежду в гардеробе и отправляется восвояси.

Но, позвольте, разве не к зрителю в самом важном и решающем своем итоге адресуется фестиваль?

Выясняется, что самые благие намерения без убедительного под­тверждения уровнем самих спектаклей обречены. И обещание "откры­тости всему новому и талантливому", благородное стремление "укреп­лять чувство всемирного театрального братства". И даже такая понятная готовность посвятить фестиваль столетию МХАТа. При отсутствии ху­дожественных потрясений, без того, что можно было бы назвать собы­тийностью в искусстве театра, фестиваль мало‑помалу рискует превра­титься в светскую "тусовку" с участием международной и отечествен­ной театральной элиты, протекающую на глазах зрителя, впечатленно­го, к сожалению, пока что одним только этим фактом. Это заставляет задуматься о несовершенстве изначальной концепции фестиваля. "От­крытость" поставила его под угрозу понижения творческого уровня и случайного подбора спектаклей.

Фестиваль продолжается. Призовем зрителя настроиться на стоиче­ский лад. И вместе с ним будем терпеливо ожидать встречи с "живой легендой французской сцены" Арианой Мнушкиной, с окруженным плотной завесой тайны Бобом Уилсоном. Надежда, как известно, уми­рает последней!

(Мы еще увидим небо в алмазах? На Третьем международном фестивале им. А. П. Чехова // Культура. 1998. 29 апр.).

Приручившие поэзию