Сказ о том, как великанши Кальмы перестали сад Ирийский охранять.

Ой ты красота многодивная, ой да чистота ты лазоревая. Где та красота да чистота прячется? Прячется она в Прави небесной. Ой да Правь, Богами признана, ой да Правь мир горний воздушный. Ты и Правь нужна красоте да чистоте, ибо где им сиять как не в Прави? Правь - мир целый, цветами раскрашенный. Не простыми цветами, каменными. То не цвет распускается, то град небесный поднимается. Ему солнышко хозяин, ему месяц сотоварищ, ему вольный ветер сопутник. То не просто град, то красив да чист цветок, будто не перстами ловкими сделанный, не разумом выношенный, не очами в ночке высмотренный, сам выросший. Великанов племя искусное, племя то не один град построило, не один град красой да чистотой наделила, пришло время красотой той да чистотой в сказе делится.

И посажен был сад Ирийский, взрос тот сад невиданной красоты, стали тот сад охранять девы из племени Кальмы, девы, что пурпуром крыл своих укрывались как бронёй. Положил Стрибог так, что с четырёх сторон сторожиться тот сад. С четырёх сторон с четырёх ветров, четыре стража неусыпно бдели да охраняли покой злат деревьев, огненными мечами. Не было ни сна ни покоя девам пурпурокрылым, взад и вперёд они совершали свой путь. Не было пощады всякому посягнувшему на сад Ирийский, по заповеди что установил Стрибог. Самым достойным дочерям племени доверяли ту стражу. Раз единый в небесах разгоралась полная да рдяная луна, только тогда могли передать они мечи огненные другим девам великаншам, и так было всегда. Тем же из дев, что, мечтая стать защитой саду Ирийскому, да не попавшие в число тех, на кого падёт жребий старейшин, позволено было своевольничать да сломав ветвь у крайнего дерева сада Ирийского, тем вызвав на бой любую защитницу, победивши в бою честном занять место, при удаче великой. Коли не находилось таких затейниц, то девы могли остаться далее. Шло всё размеренно, да до того времечка, пока однажды не произошло то, что потом сменило жизнь племени Кальмов, поменяло каменных великанов на веки вечные. Так самим Родом предначертано было узнать им да принять, чувство, что подвластно только богам да тем, кому душа живая дадена. Так и случилось оно, случилось приключилось, не остановилось, как не старались многие. А случилась любовь, любовь великана с огромным сердцем, да с чистой душой.

В племени Кальмов были великаны разные, был среди них юный великан Кам, так и звали его - Кам строитель, душой этот великан был прост, строил грады небесные дивной красоты, возводил терема да башни, из камней звёздных, что добывались другими великанами, не давая им на землю матушку падать. Разными были те грады, описать ту красоту слов человеческих не хватит. Только вот тот град где сами великаны были, был простым, без сияния волшебного.  Круг деленный на четыре частички, где стены резные, да терема высокие, кому какие по душе приходились. А уж те терема текли, да в проходы живые да мосточки резные, что шли мимо дорог, ведущих к саду Ирийскому. Сами грады, были столь велики, что каждый терем друг на друга тень не кидал, но при том был так велик, что и великанов делал малыми. А и чего в тех теремах не было, стоило хозяину такого чуда, пожелать хоть что-то и тут же появлялось это. Строили такие грады с усердием да прилежанием. Строили только те, у кого к этому делу душа лежала. Вот одним из таких великанов и был Кам строитель, отдававший всю душу для того чтобы всем остальном в роду его было хорошо. Но вот однажды, когда пришло время вновь старейшинам назначить новых стражей сада Ирийского, он увидел, ту, что свела его с ума. Не знало сердце великанье, что такое пожар от горящего сердца, не знало тело, что такое тоска да мучение, не знала головушка бедного великана что такое бессонница, когда стоит глаза закрыть, а та что украла сердце стоит пред твоими очами ясными. Не видел он её такой, с горящими глазами, принимающей меч стража, не думал, что та которая столько раз проходила мимо него, способна вскружить голову, ему Каму строителю. Но она ушла, ушла сторожить сад Ирийский. Звали её Кали. Высока, стройна, сильна, крылами мощными пурпурными всю себя укрыть могла. И на него Кама, ни разу не смотрела. Стал он искать ответа, стал он спрашивать у старейшин. Долго думали старые великаны, не было у крылатых так принято, но и коном не запрещено такое было, чтобы стража подругой вековечной сделать, и приняли решение, если он всех четверых стражей победит, то быть ему князем сада Ирийского, а уж как князь, он может и стражей снять, и свою волю до Богов донести да их благословление получить на дело столь важное. Выслушал Кам старейшин, призадумался. Не просто победить одного стража, а стразу четверых, такого не было на памяти великанов каменных ещё не разу. Была каменной круга твердь, стоял слушал он, как она, его зазнобушка, да стояла обед свой девичий принимала.  

Выслушал старейшин молодой Кам, повесил буйную головушку, скорбно крылья опустил, да каменные кулаки от горя тоски сжав, отправился куда очи глядят. Долго шёл, да не приметил, как к роще дубовой подошёл. В роще той обитала чудо птица вещунья. Чёрная пером, что тьма, да с голосом сладким, будто горный мёд. Слетела она с дуба, да пред ним предстала. А уж как предстала, так и произнесла:

- Что закручинился великан молодой, что головушку повесил Кам строитель? Расскажи всю правду, глядишь, я тебе что и присоветую, может и от моих птичьих слов толк будет.

Не стал скрывать великан каменный, что на сердце у него, не стал утаивать, всё как есть выложил. Выслушала его птица и говорит:

- Троих великанш, ты запросто победишь, но вот со своей зазнобой как справишься? Ведь не просто им нужно меч огненный сломать, нужно ведь на их смерть смотреть, иначе не победить тебе. Готов ли ты на такое?

Призадумался Кам и говорит:

- А если без смерти обойтись?

- Что же, строй мне пещеру каменную, что теремам вашим уступать не будет, может и без смерти да позора обойтись можно будет. - Отвечает ему на то чудо птица.

Радостно кинулся выполнять Кам строитель условие. Солнышко не успело сесть, а у дубовой рощи, да рощи заповедной. Возвёл он пещеру, да каменную, что внутри, терем теремом. И светелка, и горница, а уж зал для пира, сами старейшины не погнушались бы, всё учёл Кам, не скупился на камень небесный, только терем маковками украшался, тут же свод, что в пещеру его обращал, да его украшал, да среди леса дубового не выделял.

Всё осмотрела птица чудная, да работой и заботой осталась довольная. А уж потом, глядя на великана уставшего, только и произнесла:

- Первую защитницу, ты возьмешь волшебным цветком. Он растёт да цветет на земле матушке. Вот его то росой, ты в глаза стражу прыснешь, он и уснёт, ты меч преломишь, она побеждена, тебе её судьбу и решать, да от бесчестья путь ей предлагать.

Запомнил всё Кам, а сам на птицу смотрит, та же продолжает, будто ни в чём не бывало:

- Вторая тебя близко не подпустит, будет уже про цветок сонный знать, потому, ты в неё золотой сетью кинь. Золото её очи ослепит, да на миг удивит, сеть же крылья спеленает, тем тебе миг единый подарит, меч огненный сломаешь, снова хозяином жизни стража станешь. Вот только добыть ту сеть не просто. Это тебе к самой Недоле надо идти, да у неё клочок пряжи тихонько увести, коли выполнишь, вот тогда эта пряжа в золотую сеть и обернётся.

Удивился сказанному молодой великан, крыльями пурпурными только взмахнул обречённо, подумавши: «Недоля, так Недоля» - согласившись со сказанным.

Меж тем птица продолжала говорить, великан же запоминал, дивясь всё больше:

- Третий страж, прослышав о судьбе двоих, без слов бросится на тебя, постаравшись сразить огненным мечом, на то ты сможешь только одно ей супротив выставить. Готов ли ты, не знаю? Только вот её сможешь споясать тем, что не здесь, и даже не на земле сможешь достать. Да,  молодец. В саму Навь придётся идти. В самое, что ни на есть Пекельное царство тебе путь дорожка, есть у князя тамошнего, что Вием зовётся щит особенный. Не простой щит, от мечей огненных в самый раз он будет. Меч он проглотит, тем самым тебе победить даст, а там сам решай, что со стражем делать будешь, да как ей свою честь вернуть, при том и жизнь оставить. Вот где загадочка будет, о такой и я не слышала.

Мрачней тучи стал тут великан, что с двумя то задачами  в уме уже справился, не сомневаясь в силе своей, а вот царство Пекельное, да щит самого князя Вия… Только сердце его каменное всё сильней стучало, ведь если с этим справится, то один шаг будет до той кого своей захотел назвать, той кого подругой на всю жизнь возмечтал взять. Тряхнул головой великан, расправил могучие крылья, руки ноги осмотрел, да на птицу глядючи, только и молвил:

- Говори, как с четвёртым стражем справится?

Тут на великана птица глянула, только и ответила:

- Вижу готов ты совсем справится. Один против всего царства Пекельного выступить. Только с зазнобушкой твоей, ой как не просто всё будет. Не помогут тут ни хитрость, ни роса сонная, ни щит волшебный. Только бой, только ратание. Меч в меч. Честь её девичью сохрани, верной на век тебе станется. Только молодец, меч то огненным не просто зовётся, это он для девиц великанш не страшен, а коли муж им овладеет, тут странное может содеется. Ну, да Боги вашу участь всё едино решат, коли готов, то ступай, скатертью тебе дорожка, друг мой крылатый.

Выслушал её молодец великан, да стал прикидывать с чего сподручней начать, да так, чтобы и терем возвести, и хозяев с лавки резной не стрясти. На перёд из леска того дубового вышел, да крылья расправив, со всего маха кинулся туда, где туман, да сыра земля, встречаются, да со светом прощаются. Не в чертоги золочёные да резные молодец отправился, в поля где чудесные цветы росли крылья свои повернул, он прямоходом не раздумывая к самому Навьему миру камнем с небес рухнул. Долго ли коротко ли, возле входа он находился, о том не ведомо, да только в лазы царства Пекельного проник, да крыльями прикрывшись от жара невыносимого продолжил задуманное. Взору его открывались ужасы, кто-то чьей-то добычей становился, кто-то над кем-то глумился, а кто-то на кого-то нападал, да жизни того лишал. Содрогнулся молодец, да дальше свой путь продолжал. Вывела его дорожка к самому порогу Пекельного града. Холодом от него тянуло, страхом несло, не было в том граде света и радости. Не было и стражи на стенах града, потому без задержек проник великан крылатый, в самый богатый терем, что в граде отдельно от всех стоял, да тыном из черепов чудовищных огорожен был. Как взошёл он на крыльцо того терема, так из костей лестница заговорила, запричитала на разные голоса, хозяина предупреждая, что чужой пришёл, да с собой свет принёс. Отварилась в горницу дверь из костей сложенная, распахнулась, да голосом страшным предупредила, о судьбе страшной да ужасной всякого кто войдёт в дом сей без почтения и к хозяину уважения. Не сробел великан каменный, преступил порог костяной, оказался пред хозяином терема. Сам великий Вий его встречал, на троне из костей сидел, да слуг своих при том распекал.

- Это что же, деется? Это получается всякий светлый, да ещё и крылатый, просто так в царство Пекельное пройдёт? Да чего там в царства, ко мне в горницу прямым гостем, без остановочек? Всех в распыл пущу, костями дорогу новую вымощу.

Уж потом только к великану обращаясь, бросил слово, из-под бровей на него озорно поглядывая:

- Говори коль пришёл, только помни одно. Правду говори, врать я и сам мастак, чтобы смог я тебе отказать в чести, да потом украсить дом свой смог твоими костьми. Ты ж не думаешь, что вот так уйдёшь, да ещё с собой чего нить упрёшь?

Посмотрел на князя пекельного Вия великан каменный, не дрогнуло его лицо, не распахнулись крылья. Помнил крепко он, кто пред ним. Склонил он голову в приветствии, да всё как есть высказал, и про зазнобу свою, и про птицу чудесную, и про щит, что способен меч огненный поглотить, да ему победу принести.

Балагурил пекельный князь, ходуном его дом ходил, а потом никого не зовя, сорвал со стены щит, да в молодца его швырнул. А как кинул, да щит в руках молодца увидал, так проговорил, с усмешкой:

- Это надо, ни в одном слове, ни солгал, ни утаил. Так отдать не могу, сам понимаешь я князь Навьего мира. Но я осерчал, швырнул, ты щит поймал. Всё, каждый при своём. Вот токмо скажи, стража сада Ирийского не пожалеешь? Меча как есть лишишь, не посмотришь, что одного рода племени?

А как ответ в очах молодца прочёл, так совсем безумным стал, да вскричал, так что терем весь заходился, да закачался:

- Вот на кого смотрите слуги мои верные, вот кто достоин подле меня сидеть, а не вы, бездельники да дармоеды. Это же светлого стража меча лишить, так что может лучше быть?

Веселился князь пекельный, веселился, а молодец головой кивнул, да щит прихватив и был таков. Пока хозяин не вспомнил, что его костями хотел двор свой украсить. Дорога, что взад шла, в сто крат короче была. Уж была на душе у молодца мысль одна, да до неё ещё было далеко, а выбираться из мира Нави должно было споро. Вот уж и мрачный проход, а за ним лаз, а за ним и туман, вот уж и земля матушка вздыбилась, да туманом злостным пошла. В последний миг оглянулся молодец великан каменный на ту сторону которую покидал, увидал и злобный навий оскал, с тем он ту землю и покидал. Расправились крылья его пурпурные, взмахнул он ими и в миг един оказался на небесах. В граде родном, да таком знакомом, будто его и не покидал. Припрятал молодец щит заветный да волшебный, стал думать, как к Богиням Доле да Недоле попасть, да сеть златую получить. А тут будто кто услышал его, а может сам Род помог, но случилось так, что у богинь, стена терема прохудилась, да сквозняком вся покрылась. Кинулись искать мастера, а он тут как тут. Взял молодец инструмент заветный, затаив дыхание к Богиням отправился. Оглядел их терем, да с работой быстро справился. Дело мастера боится, а сквозняк - рук умелых. Не успели Богини и оглянутся, а терем как новый, обошли они его и работу приняли. Да только не углядели, что от кудели Недоли, мастер кусочек шерсти отщипнул, вроде как в плату за работу свою. Поблагодарили они за работу на том и расстались, уж как молодец от Богинь бежал, так его ветер не догнал. А как оказался в тереме своем кудель ту на стол опускал, да слова заветные шептал. Была нить кудели простая, а оказалась золотая. Не простая нить золотая, сеть волшебная сама сплелась, да сама к молодцу в руки запросилась. «Вот и на второго стража управа нашлась», улыбнулся молодец, да к самому лёгкому приготовился, ведь что проще было, то на потом оставил, да видно не знал, что опасны цветы эти, потому их даже Боги стороной обходят.

Быстрей камня с горы, расправив крылья, оставил он свой дом и вновь устремился на землю кормилицу, где и росли те самые цветы, способные остановить не только стража сада Ирийского, но даже Богов, обернув их жизнь в сладкий сон. Гордым соколом, ярким лучиком, пролетал он над градами великанов, смотрел и любовался тому как всё устроено на земле матушке его братьями каменными исполинами. «Не сравнить с Навью отринутой!»  - Вновь подумалось тогда молодцу. Закружил, воспарив на волнах лёгких, возле одной поляночки, где как раз те цветы обитались. Уже в цвет они вошли, красотой то было невиданной. Не задумавшись опустился он на поляночку, опустился на миг один, чует падает на коленочки, подкосились его резвы ноженьки, вот уж и голова тяжёлой сталось, очи сомкнуты, всё мерещится. Так и сгинул бы молодец в тех цветах не проснувшись, да на счастье его, мимо странник шёл, он на силу его с той поляночки вытащил. Когда видел молодец полянку с цветочками солнышко только вставши утром умылось, когда очи открыл, солнышко уж за холм зелёный садилось.

- Долго же я спал.

- Да ты мог и совсем не проснутся. – Тут раздался голос незнакомый, да из-под древа встал путник случайный. Поднялся уж на ножки молодец, да поклонившись путнику, поблагодарил его вежество проявив. Тот же на слова только и ответствовал:

- Что забыл крылатый Кальм на земле предков? Ты надеюсь хоть и молодой, но ведаешь, что Четверо наших творцов здесь нас сварганили? Что стоишь столбом отвечай честь по чести старшему? Али от сна волшебного речь потерявши, али разум на полянке весь оставил?

Странник что вопросами осыпал великана каменного, грозно смотрел на Кама, тот и помыслить не мог увильнуть от ответов. Всё как есть рассказал, да поведал. Призадумался тут спаситель великана крылатого, а пока развёл костерок малый, да под древо усевшись стал дремать. Тут уж Кальм молодой не выдержал, да по совести решил разбудить странника, чтобы не уйти не прощавшись, старика обидивши.

- Ты прости меня странник, но пора мне. Сейчас цветок сорву, да в обратный путь. Завтра надо мне со стражами сада Ирийского сразится, да до своей зазнобы добраться. А там как Род решит, так и будет. Благодарствую, что не бросил на той поляночке хитромудрой да опасной, но пора и честь знать. Разойтись - время пришло. В разную нам сторону.

Заскрипел тут странник из дрёмы не выходя:

- Охолонись торопыга, силы цветка того на рассвете, тогда его и брать надо. Сейчас возьмёшь, бой сразу проиграешь. Сядь да меня не торопи, до утра нам с тобой под этим деревом вместе быть, вместе утром в путь и отправимся. Только в разные сторонушки.

 Ночка тёмная да благодатная, сети свои плела, звёздочками небосвод украшала, скоро ли долго ли, но и она прошла, заблистала заря. Заря нового дня. Как вставали поднимались путники, поднимались из-под древа, приютившего их, было что для них ночным прибежищем. Благодарностью за приют было благословление старика странника да поклон великана молодого крылатого. Выходили они да к поляночке, выходили да с цветами диковинными, они только просыпались да росой волшебной наполнялись. Тут старик, поднимал камень придорожный, да к краю поляночки его кидал. Обнимали цветы тот камень, обвивали его, ласкали, на него свою росу поливали. Растворялся тот камень будто его и не было. Тогда ловко старик один цветок срывал, срывал, будто чудо чудное, с осторожностью. Он цветок срывал его великану крылатому передавал, да потом говорил таковы слова:

- Ой ты великан удалой, рода племени крылатого. Ты цветок теперь получил, да вот только как его в дело пустить, о том и не ведаешь. Расскажу тебе всё как есть, только наперво, ответь мне. Что важней для тебя, заслужить любовь одной, в бою её победив, али жизни да честь четверых?

Призадумался тут великан. Ведь не нужна ему была жизнь да честь стражей сада Ирийского.  Не о власти мечтал он тем более. Он ведь только о пожаре в своей душе думал, о своей мечте грезил, а вот о чести других девушек стражах он и не подумал. Взвесив всё, мотнул он решительно головушкой своей кудрявою, крыльями пурпурными взмахнул, да как бы приняв для себя решение, только и промолвил:

- Прав ты странник встречный. Мудрость и правда твоя. Был готов я победить их всех, чтобы досталась мне только одна. Пожар в душе, разум затуманил. Как мне быть посоветуй. Нет мне во власти желания, нет мне добру молодцу чести, жизни забрать вольные, да в бою их мечи огненные сломать, тем их на смерть лютую обречь.

Усмехнулся на слова его странник, да очами грозно сверкнув вымолвил:

- Показал ты удаль молодецкую, раскрыл душу живую для других, послушай меня старого, только тогда ступай, что сердце твоё подскажет, так и поступай.

Великан каменный крыльями укрылся, да выслушав старика, на землю опустился. Придавили его слова сказанные, да истины простые, да потом вскочив, в ноги поклонился страннику, только вымолвив:

- Теперь я знаю, что делать требуется.

Взвился вверх с матушки земли, да не усмотрел, как странник вид изменив, самим Родом стал, да ему вслед только улыбался.

Вот и небеса, вот и град желанный небесный, вот и терем родной с такой любовью выстроенный. Вошёл молодец, да собрав вещи волшебные, прямиком к саду Ирийскому тут отправился. Уж как подходил он к саду тому, да с восточной сторонушки, как подходил, да с крайнего древа ветвь золочёную подламывал. Уж как ветвь, подломанная оказалась, так и страж тут показался. Показался меч огненный на супротивника направившись. В бой смертный страж вступить пытался, да росой чудо цветка усмирён был. Как попала роса да ему в очи, так заснул беспробудным сном страж сада Ирийского. Поднимал тут меч молодец, да в дозор с тем мечом уходил, сад Ирийский да с восточной сторонушки принимал, да его охранял, пока дева, дева, любимая сном забывшись под кустом спала, да сладкие сны видела. Как проснулась она, так от страха вскричала. Тут как тут страж новый проявился, страж новый к ней подошёл, да разговор завёл:

- Знаю Кали, что ты думаешь. Жизнь закончена, честь потеряна. Только меч ты огненный не теряла, взял я его хитростью, да не по злобе. Выслушай, а потом решение принимай, от того не только жизнь твоя, да твоих подруг стражей по-иному может сложится.

Рассказал он ей все свои похождения, показал и сеть златую и щит князя Вия пекельного, рассказал не утаил и про странника, что с ним говорил, да ему присоветовал, что сейчас он и делает. К ней идти, да пред ней открыться. А как речь свою он закончил, меч огненный по своей воле ей вернул, да к ней грудью каменной встал, не укрывшись, не оборонившись, сказав при этом:

- Тебе Кали теперь решать, жить мне, али тут грудой камней осесть. Не поднять мне против тебя в бою меча огненного, честь твоя не запятнана, я пока ты спала, дозор нёс, нет тебе как стражу порицания. Мне как глупцу прощения, да твоей любви проявления.

Размахнулась дева мечом огненным да на слова его дерзкие. Размахнулась да со всего маху меч огненный о колено свое великанское преломила, тем победу его в схватке проявила. Зазвенело тут, от того меча сломанного, проявились старейшины. Рассудили, что бой был, да честным образом дозор передан был, меч огненный сломав, страж о конце срока своего заявив, должен сразится с другими стражами сада Ирийского. Только вынесли приговор старейшины, как тут раздались ещё три звука лопнувших мечей. Это стражи узнав, что произошло, предпочли сломать свои мечи, чем их обнажить против тех, кто любовь выше защиты сада Ирийского поставили. Сурово глянули старейшины, да на свершившееся, стали Богов пытать, как им быть, да чтобы все коны соблюсти. Закрутило тут ветром буйным, да пред всеми Стрибог явился, явился да всем сразу показавшись, трубным гласом заявивши:

- Что должно было, то случилось. Так было, так есть, да так будет, навсегда любовь выше всего стоять будет. Не стражей судить да наказывать надо, нужно новый кон писать, да про меж себя положить, что тот, кто сердцем чист, да широк душой, тот любви достоин, тем всё искупит свершённое. Больше нет нужды в стражах девах - садов Ирийских, больше нет у них гордой участи одинокими вековечно быть. Пребывать теперь в стражах только тем, кто любовь в сердце своём держит. Не крепость рук, но крепость духа, станет для них лучшей защитой. А ты молодец, щит князя Вия старейшинам передай, он новому стражу, понадобится. Сеть златую, пожалуй, я заберу, нет нужды в ней более. Ты же с возлюбленной ступай, да живите в мире да согласии.

На том всё и решилось. Кам и Кали в терем к строителю удалились, там и зажили в любви да согласии, а о их случае долго потом среди великанов крылатых судачили. Только разговоры скоро забылись, родилась присказка, а где присказка, там и сказ новый пришёл, а уж он то вот таким до нас и дошёл. Давно случилось то, Боги да великаны только помнят, но с тех самых пор, сад Ирийский, стали мужи охранять, мужи не простые, с огромными сердцами любовью полными.