Поход француженок в Версаль, и в особенности звон набата, поднял на ноги весь Париж: граждане

__________________________________

1. Procédure du Châtelet, déposition № XXX de Louis Brousse des Faucherets, avocat an parlement et lieutenant du maire, et déposition № LXXXI de Maillard.

- 138 -

поспешили в собрания, а национальная гвардия взялась за оружие. В только что освободившемся к полудню помещении ратуши собрались члены коммуны и, обсудив причины восстания, уведомили национальное собрание об уходе армии амазонок в Версаль; затем приняли различные меры относительно продовольствия населения. Когда с этими вопросами было покончено, они обратили внимание на то, что происходит на площади, где собралась волновавшаяся толпа и отряд национальной гвардии. Мэр Байи только что пришел, а проезжая по улицам, он все время слышал крики: “Хлеба! В Версаль!”

Все сгорали от желания идти вслед за женщинами; мужчины, пристыженные тем, что слабый пол им подал пример, громко призывали последовать за ними. Явился Лафайет и занялся отправкою телеграмм с сообщением об утренних событиях королю и в национальное собрание. В это время к нему пришла депутация гренадер наемной стражи, и один из них в обращении к нему сказал: “Генерал, мы, представители шести гренадерских рот, мы не считаем вас изменником, но думаем, что правительство вас обманывает; настало время, чтобы со всем этим покончить. Мы не можем действовать штыком против женщин, которые просят у нас хлеба. Продовольственный комитет берет взятки, он не способен выполнять своего дела. Несчастный народ страдает, а источник зла находится в Версале. Надо идти за королем и привести его в Париж, надо уничтожить фландрский полк и дворцовую охрану, которые осмелились топтать трехцветную кокарду. Если у короля не хватает силы для ношения короны, пусть он от нее откажется. Мы присягнем его сыну, при котором будет регентство, и тогда все пойдет лучше”.

Эта дерзкая речь не понравилась Лафайету, и он воскликнул: “Как вы собираетесь пойти против короля и принудить его вам сдаться?” Гренадер

- 139 -

Ответил на это: “Генерал, нам эта очень неприятно потому, что мы его очень любим, он не бросит нас, а если он это сделает, то у нас останется дофин”.

Лафайет сильно колебался и не спешил вести своих солдат в Версаль. Он только тогда понял намерения толпы, когда оказался на Гревской площади, где не одна только национальная гвардия побуждала его, но также толпы из предместья Св.Антония и Сен-Марсо торопили его идти и даже угрожали ему. Он принужден был уступить, сообщив прежде муниципалитету, который и выдал ему полномочия идти в Версаль. Приготовления к уходу сопровождались радостными криками толпы. Генерал напомнил национальной гвардии о их присяге верности закону, нации и королю. Переход его через город был настоящим триумфом, восторг был общим, отовсюду слышались аплодисменты и радостные восклицания. Женщины, не принимавшие участия в утренней экспедиции, выражали теперь свой энтузиазм, провожая армию мужчин. При проходе через Пасси¹, мадам де Жанлис приветствовала их, махая платком.

Лафайет вел с собой пятнадцать тысяч национальной гвардии, около половины всей ее численности, и, кроме того, за ним следовала толпа в несколько тысяч человек. Среди этой толпы были жестокие фанатики, которые уже выкрикивали угрозы по отношению королевы и собирались, может быть, ее убить. Кроме того, в этой толпе, как всегда бывает при народных восстаниях, было много людей без всяких принципов, грабителей, которые заранее уже учитывали опустошение дворца и надеялись на богатую добычу. В этом вот именно и была опасность! Трудно было сдержать эти необузданные толпы и предусмотреть все случаи грабежа и убийства.

Плохая погода замедлила переход отрядов, которые

___________________________________

1. Пригород Парижа. Перев.

- 140 -

Пришли уже очень поздно, только к полуночи. Лафайет тотчас же известил короля, который заявил, что принимает его с удовольствием, что декларация прав уже подписана. Примирительный вид и тон Лафайета вернули спокойствие при дворе. Хотя тревожные признаки на улице исчезли, но тем не менее были приняты предосторожности по охране дворца. Внешние сторожевые пункты были заняты парижской национальной гвардией, а внутренние посты сохранены за чинами дворцовой охраны и остальными войсками. Все, казалось, должно было быть покойно после всех предпринятых мер, и сильно уставший Лафайет отправился отдыхать в гостиницу Ноэль, а Национальная гвардия и толпы парижан укрылись где только было можно: в помещении больших конюшен, в казармах, в церквах и в кафе. Тем не менее, на площади вокруг разложенных костров оставались еще кучки людей.