VI. Происхождение разделения труда

Путешественники с удивлением обнаружили, что у диких народов существуют между полами моральные и материальные барьеры и живут они отдельно. Это разделение полов возникло, по-видимому, в связи с прекращением первобытного смешения и половых отношений между братьями и сестрами, что было сначала обычным явлением. Это разделение, вызванное первоначально интересами семейной нравственности, впоследствии укрепилось и усилилось благодаря различиям в занятиях обоих полов, а также благодаря собственности. На мужчину возложена обязанность добывать пищу и защита, тогда как женщина посвящает себя сбережению, распределению и приготовлению нищи для рода, изготовлению одежды и хозяйственных принадлежностей. Мужчина, как говорил Файсону один курнаи, охотится, сражается, ловит рыбу и сидит; это [65] значит, что все остальное есть дело женщины. Так начинается разделение труда, и, по замечанию Маркса60, оно основано первоначально на различии полов. Каждый из полов, имея свои особые занятия, имеет также и соответствующий род собственности.

Дикарь может понять существование личной собственности лишь как следствие и освящение пользования: предмет, который не может быть присвоен человеком посредством употребления, не может ему принадлежать. Мужчине — воину и охотнику — должны принадлежать оружие, лошади, орудия рыбной ловли и охоты; женщине же достается в собственность пища, хозяйственные принадлежности и другие предметы, относящиеся к ее занятиям. Как мужчина носит свое оружие и дичь, так и она переносит на своей спине все, что ей принадлежит, не исключая и своего ребенка, который представляет ее собственность, а не отца, который обыкновенно сомнителен или неизвестен. Введение земледелия, представлявшего главную причину раздробления территории, бывшей до того общей собственностью племени, еще более усилило разделение полов. Мужчина, ставший воином и охотником, всецело предоставляет женщине работы в поле, соглашаясь приходить к ней на помощь иногда только во время жатвы. У пастушеских народов мужчина берет на себя заботу о стадах, что в конце концов признается более почетным, чем земледельческие работы. У кафров пастьба скота считается аристократическим занятием. Древние законы арийцев61 запрещали заниматься земледелием, как занятием унижающим, двум главенствующим классам — браминам и кшатриям или воинам. «Потому что, — говорит Ману62, — добродетельные люди осуждают браминов и кшатриев, занимающихся земледелием, так как железный конец плуга ранит землю и людей, находящихся в ней» (Закон Ману, гл. X). Цари в волшебных сказках берут себе в жены обыкновенно пастушек, которых считают благородного происхождения.

Пользование есть единственно возможное и понятное основание собственности у дикарей, поэтому земельная собственность семей при своем возникновении считается принадлежащей женщине. Во всех обществах, где патриархальная форма семьи не вполне вытеснила матриархальную, земельная собственность находится в руках женщин. Явление это наблюдалось у египтян, у наиров (Naïrs) [66] Малабарского берега, у туарегов африканской пустыни и басков Пиренейских гор.

Во времена Аристотеля две пятых всей территории Спарты принадлежало женщинам.

Земельная собственность, долженствовавшая эмансипировать своего владельца и доставить ему главенство в обществе, первоначально послужила причиной зависимости: женщины были осуждены на тяжелые полевые работы, как впоследствии — рабы. Земледелие, приведшее человечество к частной земельной собственности, ввело рабский труд.

VII. ОБРАБОТКА ЗЕМЛИ СООБЩА

Во время существования первобытного коммунизма земли, принадлежавшие, племени, вспахиваются и засеваются сообща. В некоторых частях Индии, — говорит в своих записках Неарх, один из флотоводцев Александра Македонского63, очевидец событий, происходивших в IV веке до нашей эры, — земли обрабатываются сообща племенами или группами семейств, которые в конце года делят между собой урожай. Стефен, на которого ссылается Морган, описывает лагерь индейцев майя с Юкатана, которые владели своими землями и обрабатывали их сообща. Диодор64 рассказывает, что у жителей Липарских островов, у берегов Сицилии, земля находилась в общем владении; одна часть жителей посвящала себя обработке земли, а другая — борьбе с тирренскими пиратами. Позднее, когда остров Липари, где они жили, был разделен менаду ними по жребию, другие мелкие острова все же оставались в общем владении и обрабатывались жителями сообща. По словам Цезаря, свевы, «наиболее могущественная и воинственная нация всей Германии», не имели частных, отдельных полей (privati ас separati agri); ежегодно каждый из их ста кантонов выставлял тысячу воинов, шедших сражаться в чужие страны; те же, кто оставался у домашних очагов, должны были обрабатывать общие поля. Это обыкновение владеть полями и обрабатывать их сообща сохраняется даже по прошествии эпохи коммунизма. В русских дсфовиях, где господствует режим кровнородственного коллективизма, часто встречаются земли, обрабатываемые совместно, так называемая «общественная запашка»; урожай жеделится между всеми дворами, входящими в «мир». В других деревнях земля делится между семьями [67] лишь после совместной вспашки. Донские казаки иногда вместе косят траву на своих неделешшх лугах и делят уже скошенное сено. Эти пережитки коммунистической культуры можно встретить и не только в России, классической стране кровнородственного коллективизма. В 1877 году М. Миллер писал Моргану из Таоса (Taos), индейского селения Новой Мексики, что в каждом pueblo65 обрабатывается сообща маисовое поле, сбор с которого, порученный наблюдению кацика, находится в распоряжении нуждающихся. Законы Уэльса, написанные в IX веке, постановляют, что каждое семейство должно получать около двух гектаров в частное пользование, но известная часть земли должна быть отведена для общественной обработки.

Урожаи с земель, неделенных и обрабатываемых сообща, идут иногда на погашение общественных издержек, вместо того, чтобы быть разделенными между жителями деревни. Гомм (Gomme) в своем Village community приводит одно селение в графстве Мет (Meath) в Ирландии, где сборы с общих полей шли на уплату десятины и налогов. В некоторых общинах Индии они идут на вознаграждение должностным лицам (кузнец, священник, школьный учитель и т. д.), служащим всем членам общины. Из Илиады и Одиссеи мы узнаем, что в Греции так же, как и в Перу, существовало отдельное священное поле (temenos), отданное местным богам и военачальнику — базилевсу.

В Шотландии сам дьявол имел свое поле, и так как черт требует вежливого обращения с собою, поле его называли «землей доброго человека» (gude man's land). Его обыкновенно оставляли невозделанным.

Афинское государство отдавало свои общие земли в аренду и часть полученного отсюда дохода употребляло на содержание-священных проституток, услуги которых евпатридам последними не оплачивались.

Около двух третей всей пахотной земли в Перу оставалось общественной собственностью и принадлежало Солнцу66 и инкам. Жители, прежде чем пахать и засевать землю, достающуюся им по ежегодному разделу, сообща работали на землях Солнца, сбор с которых удовлетворял нужды культа, а затем делился между всеми. Совместная работа была так же приятна, как общественное празднество. На рассвете с вершины башни или какой-нибудь возвышенности созывали все население. Мужчины вместе [68] с женщинами и детьми собирались в праздничных одеждах, в своих лучших украшениях. Люди принимались за работу с пением гимнов, прославляющих великие деяния инков, и исполняли ее с тем увлечением и весельем, которые господствуют обыкновенно на общественных работах в коммунистических обществах варваров и дикарей.