Стратегии отражения психических атак

Процесс разотождествления

«Я отпускаю себя.

Я отпускаю себя, а это значит, что все свои мысли, чувства и ощущения я начинаю воспринимать как единый поток энер­гии, как единый поток осознания, и я позволяю этому потоку свободно протекать через мой организм, нигде не фиксируясь и не задерживаясь.

Я отпускаю себя, то есть я осознаю, что

я не есть мои мысли,

я не есть мои чувства,

я не есть мои ощущения,

я не есть мой ум,

я не есть мое имя,

я не есть мое тело,

я не есть мое мнение о себе,

я не есть мнение обо мне других,

я не есть моя история,

я не есть моя биография,

я не есть мое прошлое,

я не есть моя ситуация,

я не есть моя личность.

Я полностью отпускаю себя и разотождествляюсь со всем тем потоком иллюзий,

которые называют мыслями, чувствами, ощущениями, концепциями, предписаниями, суждениями, установками, понимая и осознавая, что я не есть этот поток. Понимая и осознавая, что я не есть то, на что я похож. Понимая и осознавая, что я не есть то, что я думаю и говорю о себе.

Понимая и осознавая, что я не есть то, что думают и говорят обо мне другие».

Цель процесса формируется, исходя из содержания Посту­лата 10 психономики:

«Адаптация особи к миру начинается с ее идентификации с кем-либо или чем-либо, иными словами, только посредством подражания, отождествления особь способна развиваться и при­спосабливаться к окружающей среде».

Это явление тотально распространяется на весь живой мир, начиная от человека и кончая насекомыми. Действительно, мла­денец, имитируя поведение взрослых особей, тем самым полу­чает возможность элементарным образом поддерживать свою жизнедеятельность, укреплять ее и развиваться дальше. Он та­ким способом приобретает знания. Вообще же любое поведе­ние основано на подражании.

Вот что пишет по этому поводу В. М. Бехтерев:

«Подражание вообще глубоко коренится в органической природе и может быть обнаружено даже у низших организмов».

«Впечатление движения стремится вызывать сходные дви­жения у лица, которое получает это впечатление (так называе­мая двигательная индукция)».

«Вообще всякое движение, всякий жест или символ возбуж­дает в другом соответствующее.ему впечатление, которое бла­годаря установившимся сочетаниям стремится вызвать то же движение, жест или символ».

«В конце концов,—говорит Бехтерев, ссылаясь на Г. Тарда, — подражание представляется одним из проявлений общего мирового закона Repetition universelle, выражающегося: 1) ко­лебанием физической среды, 2) размножением организмов и 3) подражанием в социальной среде».

«По Тарду большая часть подражаний бессознательны и непроизвольны по происхождению».

«Подражание делает ребенка способным к восприятию того, что было достигнуто прежними поколениями путем упражнений».

В данном случае нам представлены свидетельства, подтвер­ждающие положительное значение подражания как способа адаптации к среде, формирование и развитие навыков и умений.

Но с другой стороны, которая содержит в себе известную Двойственность, подражание также лежит и в основе всякого внушения.

По Бехтереву, ссылку на которого я полагаю в данном слу­чае более чем уместной, «к подражанию примыкает внушае­мость, под которой мы понимаем оживление действия или сле­дов протекших впечатлений не путем модели, как в подражании, а путем словесного символа, соответствующего данному дей­ствию или протекшим впечатлением. В этом случае словесный символ как бы заменяет образец для подражания, вследствие чего внушение прививает путем слова другому лицу определен­ные действия или даже впечатления и их следы».

Таким образом, исходя из наблюдений и здравых размыш­лений, мы понимаем, что отождествление помимо своего задан­ного значения, которое необходимо для жизни, способно также и причинить ущерб. Последнее происходит в случае уподобле­ния тому, что несет в себе отрицательную информацию и ока­зывает разрушительное влияние. О подобном негативном пси­хопрограммировании я уже рассказывал в книге «Танец дождя», где и более подробно описывал его механизмы.

В данном же случае становится ясной цель упражнения, которое нейтрализует нежелательную для человека отождествленность, тем самым выводя его из суггестивного поля воздей­ствующего.

Действительно, воздействовать можно лишь на то, что уже готово получить это воздействие, вступить хоть в какое-то взаимодействие.

В виктимологии (науке о жертвах) указывается на то, что в преступлении или правонарушении задействованы равно как преступник, так и жертва, которая бессознательно провоциру­ет другого на агрессивные действия.

Если же говорить о человеческом поведении, которое пред­полагает нанесение того или иного психоэнергетического ущер­ба другому, то его структура окажется схожей с криминальным действием. На самом деле — во-первых, здесь присутствуют захватывающий (вампир), причем не имеет значения, каковы его внешние проявления — откровенно агрессивно-экспансивные (что может быть уподоблено ограблению) или мягкие, скрыт­ные (воровство), и жертва; во-вторых, целью действия первого является стремление, предполагающее покушение на чужую собственность, которая в данном случае есть ни что иное, как жизненная энергия другого.

В качестве благотворного средства, являющегося хорошим дополнением к упражнению, можно использовать знаменитую «Молитву гештальтиста»:

«Я делаю свое, а ты делаешь свое.

Я живу в этом мире не для того, чтобы

соответствовать твоим ожиданиям.

А ты живешь в этом мире не для того, чтобы

соответствовать моим.

Ты это ты, а я это я».

Использование процесса разотождествления и Молитвы формирует способность быть нейтральным и потому толерант­ным ко всякому нежелательному психическому и идеологичес­кому воздействию.

Техника сама по себе является универсальной и одинаково эффективно срабатывает в отношении любой разновидности психического вампиризма.

В качестве же дополнительных, «скоропомощных» приемов, действующих четко и практически мгновенно в ситуации, пред­полагающей наличие психоэнергетического покушения, весь­ма и весьма продуктивными оказываются следующие средства.

1. Тактика деперсонификации. Заключается в том, чтобы своего партнера по общению начать воспринимать не личностно, а словно несколько отстраненно, объективно, с исследова­тельским интересом — подобно тому как работает психиатр с па­циентами, никак не подпадая под влияние последних, какие бы аффекты те ни проявляли.

Второй вариант деперсонификации предполагает следую­щий маневр. Оппонент начинает восприниматься просто-напро­сто как мешок плоти, из которого через две дырочки глаз выгля­дывает ум, наполненный набором концепций и мнений, лишенных какой-либо ценности и истинности по причине их субъективнос­ти. Такое спокойно-наблюдающее восприятие также обезличи­вает человека, стирает его индивидуальность и тем самым устра­няет у наблюдающего реактивность в данной ситуации.

2. Словечки-камушки. Техника этого приема предполага­ет действие, при котором наблюдатель внимательно смотрит на рот говорящего и представляет, будто произносимые им слова материализуются, отвердевают и, словно крохотные камушки, осыпаются на землю у ног слушающего. Состояние отстранен­ности и невовлеченности при этом возникает самопроизвольно и довольно скоро.