Простите за опоздание – масленица.

 

Можно напечатать в общих чертах¹. Десятилетняя практика наложила неизбежно след ремесленности. Чтоб избавиться от него, артисты устроили под руководством Станиславского упражнения. Просматривают друг у друга роли и исправляют.

Сегодня в театре большой капустник ².

 

 

Ваш К. Алексеев

 

 

310*. С. А. Андреевскому

 

Февраля 1909

Дорогой и многоуважаемый

 

Сергей Аркадьевич!

Между нами, согласен с Вами относительно "Анатэмы"¹. Но…

 

Я ли не мечтал о Каине?! Роль была выучена, декорации и костюмы готовы, и Синод запретил, так как Авель оказался святым, а Каин, Ева и Адам – тоже что-то вроде святых?! ² Сарданапал, Манфред!!! Нет ли у Вас актера на эти роли? Хоть какого-нибудь завалящего. На Гамлета – есть, быть может, далеко не идеальный, но Манфред, Сарданапал!… никто из нас не может играть этих ролей³.

А жить нужно…

 

Поневоле приходится брать "Анатэму".

Пожалейте нас, голодных.

 

 

Душевно преданный и уважающий Вас

К. Алексеев

 

 

II 909 – Москва

Н. В. Дризену

 

Февраля 1909

Москва

 

 

Глубокоуважаемый Николай Васильевич!

Позвольте прежде всего поблагодарить Вас за Ваше хорошее письмо, за внимание и доброе отношение к нашему театру.

 

Во-вторых, простите за задержку ответом. Она произошла по двум причинам.

Пришлось спешно вводить двух новых действующих лиц в возобновленные вчера "Три сестры". Эта скучная работа отняла у меня все свободное время¹.

 

Другая причина та, что я потерял свой юбилейный доклад² и должен был перерыть все шкафы и столы не только дома, но и в театре, в надежде найти пропажу.

Увы, я ее не нашел, а черновик уничтожен.

 

Эту попытку найти свой доклад я делаю вторично.

Дело в том, что после юбилея г. Рябушинский пожертвовал на общедоступный театр 1000 р.³ Этой отзывчивостью он нас всех растрогал, и я обещался дать ему свой доклад. Бросился искать его, но среди юбилейных приветствий, среди подарков и общей праздничной суматохи не мог найти пропажи. Я бы сумел устроить теперь так, чтоб, не обижая Рябушинского, снять с себя данное ему обещание. Он вернул бы его мне, но факт пропажи неисправим. Душевно сожалею.

 

У нас нет никаких эскизов декораций "Синей птицы", так как мы никогда не пользуемся при наших постановках эскизами. Мы делаем только макеты. Они хранятся в архиве. Сделать эскиз по макету может только сам художник. В данную секунду Егоров уехал в Данию⁴. Вероятно, у него имеются эскизы, сделанные для издания. "Синяя птица" – это пьеса сценических фокусов; между нами, она имеет не много других, более важных достоинств.

Если открыть секрет фокусов, то всякий интерес к ним теряется.

 

Изложить на бумаге и в рисунках сложную машинную часть постановки – это очень большая работа. Едва ли это заинтересует простого читателя.

Г. Фишер (бывший Дьяговченко на Кузнецком мосту) снял исполнителей "Синей птицы". Не скажу, чтобы снимки были удачны. Быть может, они могли бы оказать Вам услугу.

 

Юра приехал на днях. Он очень поправился: бодр и энергичен, но бедная Саша плохо поправилась⁵. Она соскучилась о детях, бросает лечение и едет в Харьков.

Не откажитесь передать мой поклон Вашей супруге и принять уверение в моем искреннем к Вам почтении.

 

 

К. Алексеев

 

 

Л. М. Леонидову

Февраль (после 20-го) 1909  

Москва

 

 

Дорогой

 

Леонид Миронович,

Сегодняшнее собрание ваше я считаю очень важным, если дебаты будут направлены в ту сторону, где затаился опасный враг театра и искусства.

 

Этот враг – ремесло.

С ним надо бороться.

 

С ним надо учиться  бороться.

Чтобы убедить товарищей в этой грозящей нам опасности и повлиять на дебаты в этом направлении, я хочу подкрепить свой последний протокол, написанный по поводу мнения г. Сулержицкого, дополнив его новым убедительным фактом¹.

 

Говорю о последнем спектакле "Ревизора". Вернее, о 1-м и 5-м актах его.

Я не только не могу упрекнуть кого-нибудь из участников спектакля в небрежном и нелюбовном отношении к своим ролям,- я могу сделать совсем обратное: пожалеть о том, что в этих актах было слишком много старания и потому – мало искусства.

 

Но…

Результат неутешительный.

 

Таких спектаклей не должно быть в Художественном театре.

Это не искусство…

 

Это добросовестное ремесло. Это искажение Гоголя.

Скажут, что я присмотрелся, что мои товарищи не могут меня увлекать, так как я слишком требователен к ним и слишком хорошо их знаю.