Наш театр пережил в этом году тяжелую полосу жизни. Мы осиротели. Без милого Антона Павловича трудно живется. Только после его смерти мы поняли, чем он был для нас.

 

Его не стало, и нас заклевали со всех сторон. Горького мы тоже потеряли навсегда², а за ним и Найденова³ и пр. Морозов тоже покинул нас. Словом, осиротели, но, благодаря бога, духа не теряем, и общие потери связали нас еще крепче. В материальном отношении год прошел превосходно.

Будьте здоровы, передайте сердечный поклон уважаемой Софье Петровне и всем Вашим и ялтинским знакомым.

 

Милому Толе крепко жму руку и скучаю о нем. Преданный и любящий Вас

К. Алексеев

 

 

Из письма к М. П. Лилиной

 

Среда

13 апреля 1905

Петербург

 

 

…Доехал я хорошо, но спал мало и плохо. Дело в том, что в последнюю минуту ко мне в купе вошел Тартаков со связкой огромных крыльев для Демона¹. Мы обрадовались друг другу, долго изъяснялись во взаимной любви и болтали.

 

Петербург встретил нас неласково. Сырость и холод ужасные. Непременно захвати что-нибудь пуховое или ватное. За несколько дней до нас был снег, ездили на санях, и они скрипели, как зимой.

Все, кто приехал налегке, уже получили лихорадки, насморки и пр.

 

С квартирой я, кажется, напутал. Ольга Леонардовна остановилась у нас, и вот чего я не сообразил. Из спальни нет другого хода, как через гостиную. Чувствую, что ты будешь за это меня ругать по утрам. Постараюсь в это время никого не принимать.

Здесь очень тихо, и хозяйки не видно. Пробралась сюда одна Чюмина, и то к Ольге Леонардовне. Здесь ждут больших беспорядков на второй день праздников, который совпадает с заграничным 1 Мая.

 

Сегодня в "Биржевом вестнике" даже целая статья о том, что будут бить интеллигентов.

Умоляю тебя в этот день не приезжать в Петербург.  Приезжай или в первый день (то есть выезжай из Москвы в субботу) или накануне, то есть выезд из Москвы в пятницу. В понедельник надо весь день сидеть дома, и может случиться, что тебя не удастся даже встретить во второй день праздника.

 

Мы репетируем, но не каждый день. Косминская мила, но играть будет несмело. Мало репетиций, неуверенна.

Сегодня день был теплый, а вечером свежо.

 

Кормят нас великолепно и много. Сегодня напечатано в газетах и ходит слух по городу о том, что Савва Тимофеевич² сошел с ума. Кажется, это неверно…

Детишек нежно целую. Очень жалею о том, что они поскучают. Будь здорова. Кланяйся всем и береги силы…

 

212 *. К. К. и И. К. Алексеевым

Апрель 1905

Петербург

 

 

Бесценная моя Кирюля и дорогой мой мальчишка Игоречек!

 

Христос воскресе!…

Здесь одиноко, скучно и пусто без мамы и без вас.

 

Думал даже выписывать вас сюда, но на квартире не разместиться. Жалко оставлять вас, бедненьких, на все праздники, но что же делать.

Такая скука репетировать все эти дни старые пьесы… уставлять декорации…

 

Погода здесь хорошая, а как у вас?

Читаю, что у вас забастовали мясники,- значит, вы сидите без говядины. Это даже полезно, особенно для Кирюли и Игоречка. Нам с вами это кушанье не по желудку. Самое интересное теперь в Петербурге – это выставка портретов. В огромном Таврическом дворце собраны со всей России портреты наших прапрабабушек и дедушек, и каких только там нет! Это очень мне на руку, особенно теперь, когда мы хотим ставить "Горе от ума". Можно найти на выставке и Фамусова, и Софью, и Скалозуба. Буду ездить туда каждый день и все рисовать. Есть и картины, изображающие комнаты. Можно набрать там всякие декорации для "Горя от ума".

 

Очень хороша и наивна одна картина. Строгий муж с плеткой уходит в дверь, а жена его и взрослая дочь стоят на коленях, среди комнаты. Очевидно, они провинились и их наказали. Вот видите, как тогда строго было. Вы, нынешние! Ну-тка! ¹

Я очень рад, что остановился на квартире. Здесь тихо, спокойно, никто не надоедает, вдали от шумного Невского. Хозяйка оказалась хорошей и тоже не пристает. Только сегодня понес я ей деньги платить, она получила и вдруг достает штук пять огромных тетрадей… Оказывается, она пишет пьесы. Теперь я дрожу… ну как она постучится ко мне, рассядется и начнет читать? Тогда я убью ее пресс-папье, как у Чехова, и вместо Москвы попаду в Петропавловку.

 

Я нигде и ни у кого еще не был. Упорно сижу дома и читаю пьесы. Поцелуйте крепко бабушку и поблагодарите ее за то, что она согласилась стеречь вас. Сами себя расцелуйте покрепче, благословите за меня и берегите друг друга, главное любите так же, как и я вас люблю.

Прощайте, будьте здоровы и кланяйтесь mademoiselle, m-r Jean, Дуняше, Поле, Василию, словом, всем нашим.

 

 

Ваш душой

папа

 

 

Е. С. Зарудной-Кавос

19 апреля 1905  

Петербург

 

 

Глубокоуважаемая Екатерина Сергеевна!