Слово при открытии педагогических курсов для учителей и учительниц земских школ

 

«Бе свет истинный, иже просвещает всякаго человека грядущаго в мир» (Ин. 1:9). Посмотрим ныне, братие, на предстоящее нам дело народного просвещения с той высоты дух овного созерцания, на которую возводит нас «зритель неизреченных откровений» и изъяснитель будущих судеб всего мира святой апостол Иоанн Богослов, написавший «дух овное»

Евангелие и глубже всех предызобразивший духовное настроение человечества во времена последние в своих писаниях. 

Этот  возлюбленный апостол Христа Бога, который возвестил о

«Слове жизни» то, что он видел и слышал, который осязал руками это Слово, имевшее «славу Единородного от Отца, исполненного благо да ти и истины» (И н. 1:14), как бы прозрев сквозь духовную тьму, в течение веков имевшую облегать мир,

 

 

указывает нам на истинный свет, всегда «во тьме светившийся» и тьмою заблуждений людских ник ог да не объятый. Этот

саможизненный свет давал всег да жизнь миру, «во зле лежащему», и в «належащей мгле языков» сиял всегда, как «звезда светлая и утренняя» (Откр. 22:16).

Но к сему ли свету «тих ому святыя славы безсмертнаго Отца небеснаго» устремлены взоры людей? У вы! все более и более люди хотят искать света только в учениях человеческих, не

дающих жизни. Учения эти, составляющие мудрость земли, пытаются сдвинуть с места тот «камень краеугольный», который положил в основание жизни мира Сам Бог, камень же сей

Христос. Таково прославленное в последнее время учение Ницше, которого считают провозвестником новых откровений и звездою современной философии. Его учением, составляющим плод современных, нередко ложных изысканий науки, особенно естественной и исторической, и открывающим полную свободу для страстей, увлекаются более, нежели учением другого современного лжеучителя, требующего строгости жизни, 

Л. Толстого. По его учению - христианство, требующее борьбы со страстями, далек о от природы человека, развитию которого должна быть предоставлена полная свобода. И вот, хотя многие не знают в точности учения Ницше, называющего себя антихристом и любимыми своими мыслями самые

злейшие и разрушительные (см., например, конец книги «По ту сторону добра и зла»), однако его учением об естественности грубых, диких страстей и невозможности осуществить заповеди

христианства в действительной жизни проникнуты весьма многие.

Озирая лице земли Русской, со скорбью мы видим, что из высших, иногда лишь по имени только интеллигентных, классов общества волна этой разнузданности мысли и воли все более

идет в народ и грозит опустошить любимое достояние его — веру Христову. Еще по преданию и привычке он крепко держится этой веры, но холод страстей может корень и его жизни погубить,

сделав его маложизненным, как подточен он уже сомнениями в большей части так называемого интеллигентного общества. 

 

 

И может случиться с ним то же, что с одною из древних

христианских Церквей: «ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (От к р. 3:1). Не за то ли постигают его и постоянные бедствия: то голо д, то засуха, то град, то землетрясение, что он

оставляет веру отцов и не держится ее всем сердцем? Не оттого ли высшие классы общества озираются в недоумении, где найти исход из современного печального порядка вещей, и нигде

не видят помощи человеческой, ибо бессильною оказывается эта помощь там, где необходима высшая помощь Божественная, 

к исканию которой и призываются ныне от лица самого

Государя в его последнем рескрипте на имя министра народного просвещения все деятели этого просвещения?

И вот, ныне все мы, призванные быть просветителями народа, что должны положить в основание этого просвещения, как не веру Христову? В течение многих веков делались попытки

ниспровергнуть этот камень краеугольной жизни человечества, но «всуе трудились» (Авв. 2:13) и надрывали силы свои. «Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?» (Пс. 2:1). 

Ибо всякий, пытавшийся ниспровергнуть камень сей, сам сокрушался и повергаем был в не исходную скорбь, тоску и смерть души. Посему «будем приступать к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному,

и сами, как живые камни, устроять из себя дом Духовный» Христу! Ибо не сожмется ли сердце каждого из нас от скорби, 

когда увидим, что отнимается от нас Царствие Божие и отдается другому народу, более нас способному приносить плоды его

(Мф. 21:43)?

Возвратим же Господу Богу нашему и Христу Его «любовь юности нашей» (Иер. 2:2), принесем в дар Ему то, что каждый имеет лучшего: кто имеет ум, тот пусть употребит его,

во-первых, на распространение «ведения Господа» на земле 

(Ис. 11:9); кто имеет доброе сердце, тот пусть постарается вселить любовь к Богу и к людям меньшей братии Христовой, во всех, с кем будет обращаться; кто имеет сильную волю, тот пусть постарается «обратить сердце отца к сыну и сердце человека к о искреннему его», ибо без послушания не может стоять ни семейная, ни государственная, ни общественная жизнь!

 

Не отступим от заветов, оставленных нам отцом русской педагогики К. Д.  У шинским и недавно почившим самоотверженным подвижником народного просвещения 

С. А. Рачинским, которые высшее всяких учений человеческих учение Христово хотели положить в основание педагогики! Сохраним и в себе этот свет Христова учения, глубоко внедренный в сердцах наших еще при самом вступлении в мир сей, и взыщем его, как драгоценного сокровища, ради которого мы готовы были бы оставить все, лишь бы его приобрести прежде всего! И весь разнородный материал просвещения, из 

которого духовно созидается человек, постараемся

приспособить к единой высшей цели человеческого существования! Цель же сия — приготовить в душе каждого внутреннюю храмину для обитания Христа, Который бы был светом вечным и

истинным, «просвещающим всякаго человека грядущаго в мир»

(Ин. 1:9)! Аминь.