Жизнь и подвиг блаженной ксении петербургской

Из всех городов России Петербург — са­мый нерусский город. На политической карте мира только в Африке множество стран имеют границы, нарезанные под линей­ку. Это — наследие колониализма.

Так же, под линейку, построен Петербург. Москва обрастала пригородами так, как куп­чиха обрастает юбками, как луковица обра­стает плотью. Столетиями органически растут города. Но не Петербург.

Распланированный под линейку, он возник в считаные годы, тогда как другие города на­живали мясо на костях, обрастали слободами и пригородами на протяжении целых столе­тий. Построенный под прямым углом, утопив­ший под мрамором тысячи душ, давший фору Риму, Амстердаму и Венеции, вместе взятым, вырос он на гнилых болотах — и тут же още­тинился пушками против врагов и крестами против демонов.

Но молодой город уже через полстолетия подтвердил свою русскость своей святостью. Одной из первых и неофициальных его святых была женщина, ничем внешне не прославлен­ная. Город был имперский, служивый, чинов­ничий. Сотни Акакиев Акакиевичей сновали туда-сюда с казенными бумагами. Нищета зябла на морозе и протягивала руки за мило­стыней. Было много церквей, но мало подвига Христа ради и мало милосердия.

Вдруг появляется женщина, раздавшая всем все и молящаяся обо всех так, как будто это ее родные дети... Бескорыстно вымаливать дру­гим то, чего сам лишен, — это высшая степень любви.

Ксения Григорьевна очень любила свое­го мужа. Прожили в браке они недолго и де­тей не нажили. Внезапная смерть переверну­ла с ног на голову всю жизнь молодой вдовы. В браке ведь муж и жена сочетаются в одну плоть. И если одна половина раньше другой переступает грань жизни и смерти, то и вто­рая половина влечется за грань, хотя время ей еще не пришло. Тогда человек прежде смерти умирает.

Одни умирают для общественной жизни и спиваются. Другие умирают для греховной жизни и начинают подвиг ради Бога. Ксения хотела, чтобы муж ее был спасен для вечно­сти. Лишившись временного семейного сча­стья, она хотела, чтобы в вечности она и он были вместе. Ради этого стоило потрудиться. И вот молодая вдова начинает безумствовать, по-славянски — юродствовать. Она отзывается только на имя своего мужа, одевается только в его одежды и во всем ведет себя как сошедшая с ума. Отныне и на полстолетия за личиной безумия она сохранит непрестанную молитву о своем муже.

Молящийся человек всегда от молитвы о ком-то одном переходит к молитве о многих. Сердце разгорается, расширяется в любви и охватывает собою путешествующих, недугующих, страждущих, плененных, умирающих и много других состояний, в которых пребывают мятущиеся людские души. Большое начина­ется с малого. Стоит полюбить кого-то одного и невидимо пролить кровь в молитве об этом одном — как тут же откроются бездны, и перед мысленным взором окажутся тысячи скорбя­щих, трепещущих, унывающих, нуждающих­ся в молитве.

Ксения нашла это, хотя этого не искала. Она хотела вымолить для блаженной вечности душу любимого мужа — Андрея Федоровича. Но эта горячая молитва об одном человеке сделала ее молитвенницей обо всем мире. Так из маленького вырастает большое. Так люди находят то, чего не ждали.

Ксения Григорьевна не родила детей от Ан­дрея Федоровича, которого любила. Не насладилась семейным счастьем, не увидела внуков. Однако она вымаливает людям решение мно­гообразных житейских проблем: примирения с тещами и свекрухами, обретения места рабо­ты, размены жилплощади, избавления от бес­плодия...

Обычно кто чего не имел — тот того не вы­молит. Не воевавший не понимает пошедшего на войну. Не рожавшая не поймет многодет­ную. И так далее... А вот Ксения, хотевшая, но не имевшая мирского счастья, без всякой зави­сти вымаливает это самое счастье всем тем, кто обращается к ней.

Петербург — самый нерусский город. Спла­нированный под линейку, как нарезанная на­подобие пирога Африка, он весь родился из ума, а не из жизни. Однако заселили его рус­ские люди, и уже через полстолетия родились в нем русские святые.

Они преодолели и собственную греховность, и неестественность среды, в которой жили, и явили нам торжество Вселенского Правосла­вия на продутых всеми ветрами северных ши­ротах никому до сих пор не известной местно­сти под названием Санкт-Петербург...