Сказка про Семёна-прапорщика

Брат и сестра спали в небольшой, уютной комнате на разных кроватях. Оля спала на широкой, бабушкиной, Коля на своей.

По обыкновению, бабушка убаюкивала внучат. Напевая песенку, она проветривала комнату, выключала торшер и рассказывала сказку. Бабушка говорила так убедительно, что ей невозможно было не верить.

Оля и Коля лежали в мягких постелях, словно плыли в сером мраке, и слушали, обмирая сердцем.

В последний раз бабушка рассказала им длинную и красивую сказку, услышанную в своё время от отца. Эта сказка называлась: «Семён-прапорщик».

«Жили-были в одной деревне парень Семён и девушка Маня. Были они как ягодки – и белы, и румяны. У Сёмки будто не волосы на голове, а соломы копна и усы пшеничные. У Мани косы русые – до пят, глаза же что васильки.

Полюбилась добру молодцу красная девица, хотел он её в жены взять, да барин не позволил. Люто обошёлся: красавицу в горничные определил, а парня в рекруты забрить велел.

Надеялся барин, авось Семёна на войне убьют, а Маня-ягодка ему достанется.

Был парень ростом высок и силой не обижен, а потому попал на службу в царские конюшни, в караульные.

Служил солдат справно, дали ему звание, и стал он прапорщиком.

Однажды случилась беда – пропал у царя его единственный сын, исчез днём из дворца. Играл царевич в своей комнате с няней в разноцветные пуговицы и послал её к швее за золотыми нитками. Няня вернулась, а царевича нет, и окно распахнуто. Звенят печально колокольчики на шторах, а на полу цветные кружки, словно конфетти, рассыпаны.

Стража обыскала город и лес за городом, обшарила каждую горку, заглянула в каждую щёлку – нет нигде.

Впал царь в глубокую печаль: не пил, не ел, не спал - всё горевал.

Тосковал и Семён-прапорщик по своей Мане, только никому о том не сказывал: на посту молчать велено, а вечером в каморке с кем поговоришь?

Как-то начистил прапорщик ружьё так, что штык засверкал, будто зеркальный. Повертел он штык в лунном свете и норку в углу возле тумбочки высветил. Обрадовался служивый, всё-таки не один он тут живёт. Расстегнул ранец, достал ржаную краюху и стал звать куму на ужин.

- Иди, Маня, в светлый уголок, хлебца со мной отведай да мне новости поведай.

Вылезла из норки серая мышка, села возле платочка, крошку в передние лапки подхватила и жадно погрызла. Поела, умылась, пискнула два раза и исчезла.

Лёг прапорщик спать и снится ему другая Маня, в платочке цветистом, в кофте душистой. Взяла за рукав, привела на берег моря, махнула вдаль рукой и заплакала.

- И мне не сладко, хотя я на службе у самого царя-батюшки, - говорит своей распечальной Семён, - по тебе тоскую. Но не плачь, не горюй, ещё свидимся.

Как-то белых крошек мышке принёс.

- Иди, Маня, в светлый уголок, булочки отведай, а мне новости поведай.

Серая мышка явилась, чинно поужинала и, пискнув два раза, раскланялась.

А ночью приснился чудной сон. Пришёл он с невестой Маней к морю, на тот же самый берег, а там лодка с розовым парусом качается на волнах.

Сели молча и поплыли. Долго плыли – пока вдали чёрные скалы не завиднелись. Маня махнула рукой в сторону острова и опять заплакала.

- Не плачь, Маня, - стал успокаивать её Семён-прапорщик, - разлуки не бойся, меня жди.

На праздник удалось служивому кусочек сыра с кухни взять. Угостил он мышку на славу. Та с удовольствием ломтик съела, облизнулась и, пискнув, два раза хвостиком вильнула.

Смотрит Семён-прапорщик: что такое на полу блестит? Поднял и ахнул – печать золотая, царская.

И снова снится ему его невеста. Всё к тому же берегу подвела, на лодку показала: мол, плыть тебе надо.

Глянул он в лодку, а там корзина с едой и питьём стоит, доски лежат дубовые, медь с железом и серебро с золотом. На скамье в ящике конфеты и пряники всякие насыпаны, ириски в отдельном узле лежат.

На саблю Маня показала, улыбнулась и его поцеловала.

Стоит Семён-прапорщик на посту, молчит, но душою горит так, что глаза свет излучают.

Тут царь случился, караульный и ему улыбнулся.

- Чему же ты радуешься? – спрашивает царь.

Прапорщик молчит, на посту разговаривать не положено.