Во власти осени — эпизод XXXVI

Клен

 

Клен златистый! Клен багровый!

Кто тебе кафтан узорный

Подарил на бабье лето?

Озаряясь ранним светом,

Он сияет и искрится,

А пылает, золотится

В полдень, ставший чуть серее.

Вечерами все алее

Он от раннего мороза.

И пурпурный, будто роза,

Ночью твой кафтан столистный,

Клен багряный! Клен лучистый!

 

Во власти осени — эпизод xxxvii

 

Ельник

 

Ельник старый! Ельник мшистый!

Снова ты сырой и мглистый

От рыданий молчаливых

Тучек жалобных, пугливых.

 

Ельник давний! Ельник хмурый!

Весь зеленый и лазурный

Ты блистал в лучах рассвета,

Как вовсю пылало лето.

 

Ельник ветхий! Ельник мрачный!

Был прекрасный, стал — невзрачный,

Все ночами леденея

От скрипучего борея.

Во власти осени — эпизод XХХVIII

 

Ноют волки на поляне

В зябкой, муторной ночи.

Мягко в выцветшем тумане

Тают лунные лучи.

 

Сыплет ива листьев ворох

На озерное стекло.

Слышно в плавнях темных шорох,

Будто плещется весло.

 

Может, это запоздалый

Собирается рыбак?

И не может он, усталый,

Рыбу выловить никак?

 

 

Но тогда горят откуда

В плавнях желтые глаза?

И доносятся оттуда

Все чудные голоса?

Во власти осени — эпизод ХХXIХ

 

Слышишь, топот по дубраве

Раздается в час ночной?

Это с призрачной оравой

Пробегает вождь седой.

 

Вместе с духами лесными

За порядком он следит.

И со зверями ночными

Громким свистом говорит.

 

Шлет посланье водяному,

Чтобы пташек не пугал.

И наказы полевому,

Чтобы зайцев не гонял.

 

На лужайке, отдыхая,

Размышляет до утра,

Что подходит вновь сырая

Предосенняя пора.

 

Во власти осени — эпизод ХL

Ива

 

Измучилась ива борьбой с увяданьем

И в лужи со скорбью глядится.

Неужто ей снова с бессильным молчаньем

С листвою злаченой проститься?

 

Стать голой и хилой, как в поле березки?

Угрюмой, как сестры-осины?

Надеть на себя серебристые блестки

Снежинок из вымерзшей сини?

 

«О, нет, ни за что! Никогда, никогда!» –

Грозится она удрученно.

Но мягко вздыхает во тьме иногда

Над павшей листвой обреченно…

 

Во власти осени — эпизод XLI

Осенняя песня лешего

 

Осень! Хозяйка янтарных листов.

Хладом не мучай зверей!

Матерь суровая диких ветров,

Будь с моим царством добрей!

 

Мудрая вестница долгих ночей,

Ливнями нас не топи!

Рыжая странница с дальних степей,

Лес теплотой окропи!

 

О, чародейка, погожих деньков

Нам, не скупясь, подари!

И от внезапных бездушных снегов

Живность мою огради!

 

Во власти осени — эпизод XLII

Полевик

 

«Полевик! Полевик!

Почему опять поник?

Отчего твое чело

Грустью хмурою свело?»

 

«Я расстроен потому,

Что всю зиму одному

Поле надобно стеречь,

До весны его беречь».

 

«Полевик! Полевик!

Безотраден древний лик

У тебя из-за чего?»

«Не осталось ничего

Из богатства полевого.

Лишь оставили немного

Мне работники пшеницы,

Да и ту склевали птицы…»

 

Во власти осени — эпизод XLIII

Песня полевика

 

В тишине я хожу по широкому полю,

Поражаясь его темноте.

Как же плохо иметь переменную долю

И влачить свою жизнь в пустоте.

 

В пустоте, напоенной трескучим морозом

И заполненной снежной крупой.

Видно, скоро в обличие мрачном и грозном

Повстречается вьюга со мной.

 

Белокрылая вьюга с жестокой усмешкой

Полевую всю ширь заметет.

И в темнице безмолвной, искристой и снежной

Моя жизнь до весны протечет.

 

Во власти осени — эпизод XL IV

 

Куда ты, лето, убегаешь?

Зачем дымком костерным таешь

Вдали, у смутных берегов,

Где ив раскинулся альков?

 

Зачем ты, осень, остаешься?

Дождем кручинным обернешься

Иль листопадовой пургой,

Все заметающей собой?

 

Когда, зима, ты подкрадешься?

Метельным свистом расползешься

По деревням иль, может быть,

Начнешь морозом ворожить?

 

Во власти осени — эпизод XLV

Идеальное

 

Суета городов невозможно тягуча,

На душе она ляжет плитой.

Над умами ее власть настолько могуча,

Что ночной не спасает покой.

 

Утро, вечер и день — все сольется в одно,

Словно краски нарочно смешали.

А в ночи сновиденья — немое кино —

Укрывают от горькой печали.

 

Но напрасно пенять на превратность судьбы

И ее непростые законы.

Нет нужды изнывать от тяжелой борьбы,

Ежедневные руша препоны.

 

Лучше утром одним, не спеша, соберись,

Не питая тревожных сомнений,

И в просторы далеких лесов окунись,

Ни о чем не тая сожалений.

 

Посмотри, как они нерушимо стоят —

Над плывущими вдаль временами.

Как огнем первозданным и чистым горят

Золотыми осенними днями.

 

Ведь не чувствует лес повседневных тревог,

Не гнетет его бремя работы.

Потому и сбегай в этот древний чертог,

Где забудешь любые заботы.