Проблематика и поэтика сборника Бориса Пастернака «Сестра моя — жизнь».

http://ljpics.ru/142125120117/sestramj.htm#1

Книга «Сестра моя — жизнь» появилась в 1922, а написана — главным образом — в 1917. «Лето 1917 года» — таков ее подзаголовок. В «С. м. ж.» нет сколько-нибудьразвернутого изображения соц-пол ряда. Однако «В это знаменитое лето 1917 года, в промежутке между двумя революционными сроками, казалось, вместе с людьми митинговали и ораторствовали дороги, деревья, звезды». Летом 1917 г. Пастернаку открылась «вечность, сошедшая на землю». Чувство общего, мирового, природного проникает все повороты и аспекты книги, ее темы и образы.

«С. м. ж.» открывается стихотворением «Памяти демона», которое стоит вне циклов книги и имеет характер программного вступления. По внутренней композиции оно напоминает «Марбург»: композиция ст-я служит вытеснению и подмене заглавного образа Кавказом (природой, жизнью). Бессмертный демон в «С. м. ж.» удостоен памяти, благодарной — но памяти. Так пастернак переосмысливает романтизм (в самом широком понимании).

«Импрессионизмом вечного»: В стихотворении «Уроки Английского» нарастает мотив переоценки жизни и освобождения от его бремени. Казалось бы, в концовке и должен торжествовать некий духовный абсолют, «очищеный», по принципу романтического противоположения, от последней примеси бренного, чувственного. А у П. именно концовка концентрирует весь вкус жизни — в традиционном, чувственном образе купальщицы. Слитность философской мысли и зыбкой, но точной «подробности» образа дает то, что сам П. называл не импрессионизмом в принятом смысле слова, а «импрессионизмом вечного». В общем плане в контексте многих стихов эта слитность свидетельствует, что единство человека с миром у П. не умозрительное, а всепроникающее, оно изначально, оно дано. Усилие нужно не для того чтобы его установить, а для того, чтобы его угадать, увидеть, почувствовать.

Зачин некоторых стихотворений в «С. м. ж.» содержит черты традиционного романтического конфликта. Например в ст-е «Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе…» на первый взгляд в начале возникает конфликт «поэт — толпа». Но лирический герой сам взглянул на себя глазами здравого смысла, и как бы соглашается с оппонентами (не вступает в борьбу). По ходу стихотворения центр тяжести перремещается, сама лирическая тема меняется с «поэт — толпа» (разрыв), на «поэт — жизнь» (связь). Лирическое чувство, набрав энерги. в контрасте со здравым смыслом, углубляется за счет своего обращения внутрь (а не вовне), — в его течении проглянул собственный, внутренний драматизм, драматизм призвания.

Преодоление романтического конфликта: Романтический конфликт в его открытом виде (поэт и толпа) наибольшего накала достиг в стихотворении «Любимая — жуть! Когда любит поэт…». Здесь присутствует необычный для Пастернака вызов миру (строфа «Где лжет и кадит, ухмыляясь, комфорт…»). В трагической ситуации этого стихотворения нет виновных, она выражает глубокую трагедийность целого бытия (даже не социального или историч.). Романтический конфликт в поэзии П. перекрывается широким чувством трагедийности бытия. А с другой стороны, конфликт преодолевается утверждением всевластной — примиряющей и воздающей — силы искусства. В стихотворении «Любимая — жуть!..» взрыт древний хаос — любви и природы. Их вторжение в застойный быт, осуществляемое посредством искусства, дышит жаром полемики, но и востанавливает жизнь в изначальном и полном объеме.

В «С. м. ж.» взгляд на искусство как на «орган восприятия» в большинстве случаев освобождает поэта от подчеркивания характерности лирического «я» («Любимая — жуть!» — среди исключений). Пастернак «Сестры» охотнее идет на приглушение характера, утверждает его зависимость и вторичность по отношению к жизни (Например в ст-ии «Послесловье»).

Природа: П. почти не писал стихов, которые можно конкретно и уверенно назвать пейзажными. Природа у него — один из образов, даже синонимов жизни; разветвленная, многослойная метафора «жизнь — сад» участвует равно в структурной и философско-лирической концепции книги. Природа не является в этом отношении чем-то исключтительным Открытое лирическое чувство (любовь) или мир вещей выполняют ту же роль. Жизнь шире любого из этих образно-тематических рядов, и каждый из них, становясь непосредственным «предметом» стихотворения, как бы стримиться представить и выразить всю жизнь. В ст-е «Воробьевы горы» лирическое состояние субъекта стихотворения выражает себя через двойственное восприятие природы: она безжалостна — и она же «просит верить» (ей), бездушна и изначально одухотворена. «Мир всегда таков», но эта двойственность аосприятия дана и как лирический процесс: воодушевление начала стихотворения — еще не вера, не мысль. Оно обретает глубину лишь пройдя через заминку рефлексии и безверия.

Доверие к жизни:

В «С. м. ж.» это дано во множестве вариантов, например в ст-ии «Давай ронять слова…».