Сказки скрывают в себе великую истину

БОГОСЛОВИЕ ДЕТСКИХ СКАЗОК

Иерей Спиридон Василакос

 

Сегодня мы будем говорить о любви, сокрытой в сказках. Рядом с ней всегда идет правда. Мы никогда не увидим любовь одну, потому что у нее есть неразлучный спутник – правда. Они всегда идут рука об руку, а поскольку в сказках много правды, то в них много и любви.

Давайте не забывать, что мы учились сказкам не в аудитории какого-нибудь факультета, а в объятиях бабушки, дедушки, мамы, отца. И того, что узнаёшь в них, ты уже не забываешь. Потому что там много тепла, много любви. А когда ты окружен любовью и от нее исходит это тепло, сердце твое раскрывается и вбирает.

Сказки скрывают в себе великую истину

Когда мы были маленькими, море было очень близко, и летом мы всегда ловили мидий. Собирали их, пытались раскрыть ножиком, но и они ломались, и мы часто резали себе пальцы. Поэтому, насобирав мидий, мы их несли бабушке. Она брала полотенце, пересыпала их в него, наливала в кастрюлю воду, а когда она закипит, опускала туда полотенце, и мы слышали, как ракушки в тепле раскрываются. Так раскрывается и сердце человека. Подобно этому, в теплоте объятий раскрывалось и наше сердце и впитывало всю истину, которую только может поведать детская сказка в своей великой простоте.

Сказки действительно скрывают в себе великую истину. Это факт. А когда не стало сказок, которые могли многое нам рассказать и дать много житейских уроков, тогда другие состояния и холодные экраны стали очаровывать наших детей. И дети остались одни, без истины и тепла, и с экрана стали впитывать не истину и любовь, а холод, и были им реально заколдованы.

На меня произвел сильное впечатление такой момент. Я почувствовал себя дико, чтобы не сказать ужасно, когда впервые увидел человека, ласкающего экран. Правду вам говорю. Я ехал тогда в автобусе в Афинах и вижу, как ребенок гладит экран. Я подумал: «Что он делает?» Даже не понял, что происходит. А он ласкал мертвый экран.

И тогда мне пришел такой помысл (дело было на Фоминой неделе): вот, Бог дал нам пальцы, что мы Его осязали, чтобы обнимали, согревали людей, а сейчас эти холодные экраны и мертвые аппараты хотят похитить у нас осязание, слух, зрение. Они отняли у меня осязание, отняли руки, которыми я должен обнимать. Конечно, если ты на короткой ноге с технологиями, тогда хорошо, мы ничего не отвергаем, но что, если я целый день глажу и ласкаю экран, а не обнял своего ребенка, брата, соседа, – что тогда?

Знаете, ведь я обнимаю не только руками, а может, и взглядом, может, словами, может, своим отношением к другому. А когда что-то мертвое похитило у меня осязание, тогда, конечно, и я сам утрачу это ощущение тепла, прикасаясь к чему-то мертвому, и другой, который стоит передо мной, замерзнет. А знаете, сколько людей нуждается в том, чтобы просто услышать доброе слово? Почувствовать ласку, оказаться в объятиях, испытать наслаждение и встретить улыбку?

Ребенок берет у нас корзинку, выходит, вступает в житейскую борьбу; а корзинка – ум и душа человека

Наши дети когда-нибудь станут 16–17–19-летними и тоже уйдут из дома – здесь сказка права, она не станет морочить тебе голову, она скажет правду. Ребенок уйдет, и можешь ли ты пойти за ним? Не можешь. Что же ты можешь сделать, когда ребенок уйдет? В сказке на это указывает одна очень важная деталь: мать наполнила ей корзинку. Так и ребенок берет у нас корзинку, выходит, идет своим путем, вступает в житейскую борьбу; а корзинка – ум и душа человека.

И знаете, в чем наша проблема? В этой пустой корзинке. Она становится очень легкой добычей, многие захотят вытряхнуть эту корзинку, т.е. душу, и выбросить ее содержимое. И если я ее не наполню, это сделает кто-нибудь другой. Этот ум, если я его не наполню, ― его наполнит кто-нибудь другой. В этом состоит моя ответственность, в этом моя борьба. Ребенок уйдет, я не смогу за ним следить, он расправит свои крылышки и упорхнет, но я должен наполнить его корзинку.

Как же это происходит? Смотрите, мы уже много лет совершаем тут одну огромную ошибку.

***

Когда мы были маленькими, мы ходили в море рыбачить на хорошей лодке. Представьте себе, забираемся мы, детишек 10–15, в лодку, и лодочник говорит:

– Сядьте поближе друг к другу!

Мы садимся на одну сторону, и лодка накреняется. Он опять говорит:

– Половина сюда, а половина с той стороны, иначе лодка утонет!

БОГОСЛОВИЕ ДЕТСКИХ СКАЗОК

Иерей Спиридон Василакос

 

Сегодня мы будем говорить о любви, сокрытой в сказках. Рядом с ней всегда идет правда. Мы никогда не увидим любовь одну, потому что у нее есть неразлучный спутник – правда. Они всегда идут рука об руку, а поскольку в сказках много правды, то в них много и любви.

Давайте не забывать, что мы учились сказкам не в аудитории какого-нибудь факультета, а в объятиях бабушки, дедушки, мамы, отца. И того, что узнаёшь в них, ты уже не забываешь. Потому что там много тепла, много любви. А когда ты окружен любовью и от нее исходит это тепло, сердце твое раскрывается и вбирает.

Сказки скрывают в себе великую истину

Когда мы были маленькими, море было очень близко, и летом мы всегда ловили мидий. Собирали их, пытались раскрыть ножиком, но и они ломались, и мы часто резали себе пальцы. Поэтому, насобирав мидий, мы их несли бабушке. Она брала полотенце, пересыпала их в него, наливала в кастрюлю воду, а когда она закипит, опускала туда полотенце, и мы слышали, как ракушки в тепле раскрываются. Так раскрывается и сердце человека. Подобно этому, в теплоте объятий раскрывалось и наше сердце и впитывало всю истину, которую только может поведать детская сказка в своей великой простоте.

Сказки действительно скрывают в себе великую истину. Это факт. А когда не стало сказок, которые могли многое нам рассказать и дать много житейских уроков, тогда другие состояния и холодные экраны стали очаровывать наших детей. И дети остались одни, без истины и тепла, и с экрана стали впитывать не истину и любовь, а холод, и были им реально заколдованы.

На меня произвел сильное впечатление такой момент. Я почувствовал себя дико, чтобы не сказать ужасно, когда впервые увидел человека, ласкающего экран. Правду вам говорю. Я ехал тогда в автобусе в Афинах и вижу, как ребенок гладит экран. Я подумал: «Что он делает?» Даже не понял, что происходит. А он ласкал мертвый экран.

И тогда мне пришел такой помысл (дело было на Фоминой неделе): вот, Бог дал нам пальцы, что мы Его осязали, чтобы обнимали, согревали людей, а сейчас эти холодные экраны и мертвые аппараты хотят похитить у нас осязание, слух, зрение. Они отняли у меня осязание, отняли руки, которыми я должен обнимать. Конечно, если ты на короткой ноге с технологиями, тогда хорошо, мы ничего не отвергаем, но что, если я целый день глажу и ласкаю экран, а не обнял своего ребенка, брата, соседа, – что тогда?

Знаете, ведь я обнимаю не только руками, а может, и взглядом, может, словами, может, своим отношением к другому. А когда что-то мертвое похитило у меня осязание, тогда, конечно, и я сам утрачу это ощущение тепла, прикасаясь к чему-то мертвому, и другой, который стоит передо мной, замерзнет. А знаете, сколько людей нуждается в том, чтобы просто услышать доброе слово? Почувствовать ласку, оказаться в объятиях, испытать наслаждение и встретить улыбку?