Признания, Катерина Львовна посмотрела на него с немым изумлением, но без

гнева, и потом равнодушно сказала:

- Если ему охота была это сказывать, так мне запираться нечего: я

Убила.

- Для чего же? - спрашивали ее.

- Для него, - отвечала она, показав на повесившего голову Сергея.

Преступников рассадили в остроге, и ужасное дело, обратившее на себя

Всеобщее внимание и негодование, было решено очень скоро. В конце февраля

- 18 -

Сергею и купеческой третьей гильдии вдове Катерине Львовне объявили в

Уголовной палате, что их решено наказать плетьми на торговой площади своего

Города и сослать потом обоих в каторжную работу. В начале марта, в холодное

Морозное утро, палач отсчитал положенное число сине-багровых рубцов на

Обнаженной белой спине Катерины Львовны, а потом отбил порцию и на плечах

Сергея и заштемпелевал его красивое лицо тремя каторжными знаками.

Во все это время Сергей почему-то возбуждал гораздо более общего

Сочувствия, чем Катерина Львовна. Измазанный и окровавленный, он падал,

Сходя с черного эшафота, а Катерина Львовна сошла тихо, стараясь только,

Чтобы толстая рубаха и грубая арестантская свита не прилегали к ее

Изорванной спине.

Даже в острожной больнице, когда ей там подали ее ребенка, она только

сказала: "Ну его совсем!" и, отворотясь к  стене, без всякого стона, без

Всякой жалобы повалилась грудью на жесткую койку.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Партия, в которую попали Сергей и Катерина Львовна, выступала, когда

Весна значилась только по календарю, а солнышко еще по народной пословице

"ярко светило, да не тепло грело".

Ребенка Катерины Львовны отдали на воспитание старушке, сестре Бориса

Тимофеича, так как, считаясь законным сыном убитого мужа преступницы,

Младенец оставался единственным наследником всего теперь Измайловского

Состояния. Катерина Львовна была этим очень довольна и отдала дитя весьма

Равнодушно. Любовь ее к отцу, как любовь многих слишком страстных женщин, не

Переходила никакою своею частию на ребенка.

Впрочем, для нее не существовало ни света, ни тьмы, ни худа, ни добра,

Ни скуки, ни радостей; она ничего не понимала, никого не любила и себя не

Любила. Она ждала с нетерпением только выступления партии в дорогу, где

Опять надеялась видеться с своим Сережечкой, а о дитяти забыла и думать.

Надежды Катерины Львовны ее не обманули: тяжело окованный цепями,

Клейменый Сергей вышел в одной с нею кучке за острожные ворота.

Ко всякому отвратительному положению человек по возможности привыкает и

В каждом положении он сохраняет по возможности способность преследовать свои

Скудные радости; но Катерине Львовне не к чему было и приспосабливаться: она

Видит опять Сергея, а с ним ей и каторжный путь цветет счастием.

Мало вынесла с собою Катерина Львовна в пестрядинном мешке ценных вещей

И еще того меньше наличных денег. Но и это все, еще далеко не доходя до

Нижнего, раздала она этапным ундерам за возможность идти с Сергеем рядышком

Дорогой и постоять с ним обнявшись часок темной ночью в холодном закоулочке

Узенького этапного коридора.

Только штемпелеванный дружок Катерины Львовны стал что-то до нее очень

Неласков: что ей ни скажет, как оторвет, тайными свиданьями с ней, за

Которые та не евши и не пивши отдает самой ей нужный четвертачок из тощего

кошелька, дорожит не очень и даже не раз говаривал:

- Ты замест того, чтобы углы-то в коридоре выходить со мной обтирать,

Мне бы эти деньги предоставила, что ундеру отдала.

- Четвертачок всего, Сереженька, я дала, - оправдывалась Катерина

Львовна.

- А четвертачок неш не деньги? Много ты их на дороге-то наподнимала,

Этих четвертачков, а рассовала уж чай, немало.

- Зато же, Сережа, видались.

- Ну, легко ли, радость какая после этакой муки видаться-то! Жисть-то

Свою проклял бы, а не то что свидание.

- А мне, Сережа, все равно: мне лишь бы тебя видеть.

-- Глупости все это, - отвечал Сергей.

Катерина Львовна иной раз до крови губы кусала при таких ответах, а

Иной раз и на ее неплаксивых глазах слезы злобы и досады навертывались в

Темноте ночных свиданий; но все она терпела, все молчала и сама себя хотела

Обманывать.

- 19 -

Таким образом в этих новых друг к другу отношениях дошли они до Нижнего

Новгорода. Здесь партия их соединилась с партиею, следовавшею в Сибирь с

Московского тракта.

В этой большой партии в числе множества всякого народа в женском

Отделении были два очень интересные лица: одна-солдатка Фиона из Ярославля,