Они затрагивали этические аспекты жизни. Если материя порочна, то из этого следует, что и наши тела порочны, а если наши тела порочны, то из этого вытекают два последствия.

а) Мы должны морить голодом и бить свое тело и отрекаться от него, вести строго аскетический образ жизни, подавлять свое тело, отказывая ему во всех потребностях и желаниях.

б) Но можно подойти и с совершенно противоположной стороны. Если тело порочно, неважно, что человек с ним делает; важен только дух. И потому человек может удовлетворять желания своего тела и это не имеет никакого значения.

Таким образом, гностицизм мог проявляться в аскетизме, с соблюдением всевозможных законов и ограничений; или же, он мог вылиться в антиномианизм, который оправдывает любую аморальность. И мы видим, что обе эти тенденции пропагандировали колосские лжеучители.

4. Из этого следует, что гностицизм претендовал на высокоинтеллектуальный образ жизни и мышления. Между Богом и человеком стоит длинный ряд эманации, и чтобы добраться до Бога, человек должен с трудом взбираться по длинной лестнице. Для этого ему нужны разные таинственные знания, особая для избранных подготовка, и скрытые пароли. Он должен знать все это, чтобы вести строгий аскетический образ жизни, а тот, кто хочет вести такой суровый аскетический образ жизни, тот попросту не сможет заниматься повседневными делами. И потому, считали гностики, высшие религиозные сферы открыты только немногим избранным. Вот эта идея о необходимости принадлежать к некоей интеллекту религиозной аристократии соответствует ситуации, сложившейся в Колоссах.

5. Надо добавить еще одно. Совершенно очевидно, в угрожавшем колосской церкви лжеучении, призвал иудейский элемент. Соблюдение праздников новомесячий и суббот было характерно для иудаизма, да и законы о пище и питье были, по существу, иудейскими левитскими законами. Откуда взялся этот иудейский элемент? Странно отметь, что многие иудеи сочувствовали гностицизму. Они знали все об ангелах, бесах и духах. Но они всего говорили: "Мы отлично знаем, что для постижения Бога нужны специальные знания. Мы отлично знаем, что Иисус и Его благая весть слишком просты, и это особое знание можно найти только в иудейском законе. Наш обрядовый и формальный за - вот то особое знание, которое дает человеку способность достичь Бога". И потому гностицизм и иудаизм нередко вступали в странный союз, и вот именно такой союз мы и находим в Колоссах, где, мы уже видели, было много иудеев.

Совершенно очевидно, что колосские лжеучители заражены гностической ересью. Они пытались превратить христианство в философию или в теософию, и, если бы они преуспели в этом, христианская вера была бы разрушена.

АВТОРСТВО ПОСЛАНИЯ

Остается еще один вопрос. Многие богословы не считают, что послание написал Павел. Они выдвигают три тезиса.

Они говорят, что в Послании к Колоссянам много слов и фраз, которые не встречаются ни в одном другом послании Павла. И это совершенная правда, но это ничего не доказывает. Мы не можем требовать от человека, чтобы он писал всегда одинаково и пользовался одним и тем же языком. Можно вполне считать, что в Послании к Колоссянам Павлу нужно было сказать что-то новое и найти для этого новые слова.

Они говорят, что гностицизм развивался много позже, чем эпоха Павла, так что, если колосская ересь была связана с гностицизмом, то оно должно было быть написано позже, чем эпоха Павла. Правда, что крупные сочинения гностиков были написаны позже, но идея двух миров и идея о порочности материи тесно связаны как с иудейским, так и с греческим мировоззрением. В Послании к Колоссянам нет ничего такого, чего нельзя было бы объяснить гностической линией, имевшей долгую историю в античном мировоззрении, хотя, конечно, систематизация его имела место позже.

Они говорят, что отразившиеся в Послании к Колоссянам воззрения на Иисуса Христа намного обгоняют все то, что встречается в посланиях, которые несомненно принадлежат Павлу. На это можно дать два ответа.

Во-первых, Павел говорит о неисследимом богатстве Христовом. В Колоссах Павел столкнулся с новой ситуацией, и для того, чтобы совладать с этой ситуацией, он черпал новые ответы из этого непостижимого богатства. В Послании к Колоссянам христология действительно превосходит все написанное в ранних посланиях Павла, но это еще вовсе не дает права утверждать, что Павел не написал его, если мы не хотим утверждать, что его мысль все время оставалась на одном месте. Справедливо будет сказать, что человек продумывает смысл и содержание своей веры по мере того, как его к этому принуждают обстоятельства, и перед лицом новых обстоятельств Павел продумал по-новому значение Христа.

Во-вторых, зародыш Павловой идеи о Христе, изложенной в Послании к Колоссянам, в сущности, содержится уже в одном из его более ранних посланий. В 1 Кор. 8,6 Павел пишет, что у нас один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. В этой фразе - основа всего того, что он говорит в Послании к Колоссянам. Зерно уже было в его уме, готово расцвести, как только новые условия дадут ему рост.