Шрила Гауракишора дас Бабаджи и Сверхдуша

Однажды ночью, около десяти часов, Шрила Бабаджи Ма­хараджа внезапно проснулся, крича:

— Ты видел это? Ты видел это? Тот проповедник отправился в округ Павана и там вступил в связь со вдовой. Позор! Позор! Своими мерзкими поступками этот грешник подрывает доверие к религии.

Шрила Бабаджи Махараджа говорил так, словно он видел все собственными глазами. Он продолжал:

— Махапрабху позволил мне узнать правду об этом так на­зываемом ученом, который ездит из одного места в другое, пред­ставляясь необыкновенно образованным. Под предлогом чте­ния лекций по “Шримад-Бхагаватам”, он берет с людей деньги, на которые и содержит себя. Простые люди не догадываются об его истинной сущности. Он повсюду возит с собой вдову, а когда кто-либо спрашивает его о ней, он выдает ее за свою жену. На те деньги, которые он зарабатывает, он покупает для нее раз­личные дорогие вещи. Есть ли на свете больший грешник и при­творщик?

Парамахамсе было даровано всеведение, чтобы он мог ра­зоблачать мошенников и лицемеров. Подобные случаи свиде­тельствуют о том, что Сам Шри Чаитанья Махапрабху повеле­вал Шриле Гауракишоре дасу Бабаджи изобличать всяческий обман и лицемерие, которые существуют под видом духовной жизни. Нам очень повезло, что он делал это, потому что, если бы он не разоблачал обманщиков, встречавшихся ему, его личность не засияла бы так ярко.

 

Общие наставления

Один раз Шрила Гауракишора дас Бабаджи полностью за­вернулся в чадар, скрыв под ним даже ноги. Сидя так, он сказал:

— Многие люди, услышав от других, что я — Вайшнав, при­ходят сюда, чтобы получить пыль с моих стоп. Я говорю им: “Я не Вайшнав. Если же вы пойдете туда, где Вайшнавы вытягива­ют свои вычурно украшенные ноги, чтобы люди могли прикос­нуться к ним, там вы добудете огромное количество пыли”.

В этот момент к Шриле Бабаджи Махарадже пришел из Вриндавана человек по имени Бхаттачхарья, которого сопровождала женщина. Подойдя к Бабадже Махарадже, он сказал:

— Ты — мой духовный учитель. Пожалуйста, яви мне свою милость.

На это Бабаджи Махараджа ответил:

— У меня ничего нет. У меня нет ни расагул, ни сандеша, ни лучи, ни пури, ни денег, ни сладкого риса, ни сладких речей. Чем я могу осчастливить тебя? Тех духовных учителей, кото­рые могут накормить своих учеников огромным количеством сла­достей, превозносят до небес, считая их достигшими высшей ступени совершенства. В наши дни этого уже достаточно, что­бы стать духовным учителем. В нынешнее время ученые люди толкуют слово анукула “благоприятный” как “получающий бо­гатство или красивую жену или слушающий сладкую речь”.

Бхаттачхарья заметил:

— У нас много заблуждений. Мы будем делать то, что ты нам велишь.

Тогда Шрила Гауракишора дас Бабаджи дал ему такие на­ставления:

— Я вижу, что благоприятно для тебя. Ты должен есть рис, вымоченный в воде, и сидеть на подстилке из травы. Ты должен есть пищу, которую не будет есть даже собака. Ты должен но­сить одежду, которую даже вор не станет красть. Ты должен общаться только с преданными и постоянно повторять Святое Имя Господа. Тот, кто подражает необычайно отрешенному че­ловеку, напоминает обезьяну. Обезьяны тихо и мирно сидят в одном месте, но при первой же возможности они крадут что-нибудь. До тех пор пока человек будет вести себя, как обезьяна, его преданное служение никогда не станет устойчивым.

Бабаджи Махараджа давал наставления Бхаттачхарье, при­нимая во внимание то, что тот в действительности собой пред­ставлял, и в ответ на его неискреннюю просьбу научить его что делать, заведомо дал ему указания, которым человек, обнару­живающий обезьянью отрешенность, не в состоянии следовать. Образ так называемых духовных учителей, который Бабаджи Махараджа с таким юмором нарисовал, является удачным изоб­ражением тех Гуру, которых люди держат при себе, как игрушку, только для того, чтобы они исполняли их материальные жела­ния. Хотя Бабаджи Махараджа наставлял Бхаттачхарью ради его же собственного блага, совершенно очевидно, что этот че­ловек был недостаточно искренен, чтобы действительно услы­шать наставления истинного Гуру.

 

Ашта-калия-лила

Как-то к Шриле Бабаджи Махарадже пришел один так назы­ваемый госвами, который хотел узнать о сокровенных играх Гос­пода, называемых ашта-калия-лилой (“восемь игр, которые совершаются каждый день в определенные часы”). Когда этот че­ловек пришел первый раз, Шрила Бабаджи Махараджа сказал ему:

— Сейчас у меня нет свободного времени. Когда у меня бу­дет возможность, я расскажу тебе о них.

И всякий раз, когда этот так называемый госвами приходил, он получал тот же ответ. В конце концов он разочаровался и пе­рестал приходить. Некоторое время спустя парамахамса сказал:

— Человек, которого огорчает потеря бесполезных денег, не может постичь самые сокровенные игры Господа. Просто читая книгу об ашта-калия-лиле, невозможно прийти к истинному по­ниманию. Можно теоретически понимать их, но откуда возьмет­ся духовное тело [необходимое для того, чтобы помогать Госпо­ду в таких играх]? Попытка рассказать об играх Господа в обыч­ных книгах принесла один только вред. Когда о таких вещах го­ворится в обычных книгах, эти книги лишь прибавляют кучу му­сора, которая и так уже довольно велика. Каждый строит высо­кий деревянный помост — в два этажа высотой. Затем, взобрав­шись на этот помост, они просто испражняются там. Столько людей приходит ко мне, и среди них нет ни одного, кто был бы искренен. Прежде чем они смогут понять ашта-калия-лилу, они должны отказаться от неблагоприятного общения и постоянно повторять Святое Имя в обществе преданных. Если же они бу­дут пытаться по своей прихоти поклоняться Господу в уедине­нии, они попадутся в сети иллюзорной энергии. Имя, форма, ка­чества и игры Господа открываются человеку, только если он общается с преданными. Те несчастные люди, которые не име­ют твердой веры в повторение Святого Имени, ставят себя в угрожаемое положение, пытаясь в одиночку постичь такие пред­меты. Их попытка поклоняться Господу предпринимается без должного понимания.

Бабаджи Махараджа здесь утверждает, что такие эзотери­ческие моменты, как ашта-калия-лила, сиддха-деха (духовное тело) и т.п., это не те предметы, которые можно обсуждать с преданными-неофитами. Обсуждать такие предметы и находить удовольствие в этих обсуждениях могут только те, кто достиг хотя бы уровня асакти-бхакти, характеризующегося возникно­вением истинной привязанности к Шри Кришне, и поднялся до такого уровня осознания, что обсуждение им подобных предме­тов является вполне уместным. Но тем, кто находится на более низкой ступени духовного развития, следует ограничиваться лишь благоговейным прославлением Господа в обществе преданных. И если человек будет делать это, то такие предметы, как духов­ное тело, сиддха-деха, игры Господа, Его форма и т.п., откроют­ся ему в свое время.

 

Необычный бхаджана-кутир

Однажды Шрила Бабаджи Махараджа сказал:

— Невозможно поклоняться Верховному Господу должным образом в уборной.

Увидев, что люди, присутствовавшие там, не поняли его слов, он объяснил:

— Дом, где люди только и занимаются тем, что едят и пре­даются чувственным удовольствиям, — неподходящее место для садху. Люди могут считать его ашрамом или храмом, но на самом деле это место, где царит вожделение. Предаваться чувственным наслаждениям разрешается полубогам, но не пре­данным Господа. Материалистичные люди, жизнь которых полна чувственных удовольствий, воображают, что они пребывают в раю, но на самом деле они находятся в глубокой яме, наполнен­ной испражнениями, которым подобны чувственные объекты материального мира. Однако, когда те, кто искренне поклоня­ется Верховному Господу, полностью предаются Ему и Он ста­новится для них единственным прибежищем, тогда то место, где они живут, становится неотличным от Шри Радха-кунды [священнейший пруд Шри Радхи].

Спустя несколько дней после того, как Бабаджи Махараджа сделал это замечание, к нему пришел владелец дхармашалы, находящейся в Навадвипе, мистер Гириш, которого сопровожда­ла его жена. Жена Гириша очень смиренно попросила Бабаджи Махараджу позволить им построить для него бхаджана-кутир (небольшую хижину, предназначенную для поклонения Богу). Они сказали, что в сезон дождей и в холодное время он терпит боль­шие трудности, живя в хижине, крытой соломой.

На это Бабаджи Махараджа ответил:

— Нет, я не испытываю никаких трудностей. Но есть одно, что очень мешает мне, и если вы согласитесь помочь мне, я скажу вам, что это такое. Муж и жена с большой радостью изъявили свою готовность, и Бабаджи Махараджа продолжил:

— Ко мне приходит множество людей, которые имеют раз­личные эгоистические мотивы. Они не стремятся к истинному благу, и потому они мешают мне совершать бхаджану. Если бы вы отдали мне свою уборную, то она была бы самым подходя­щим местом, где я мог бы повторять Святое Имя Господа. Там я смогу без помех прославлять Святое Имя, так как людям бу­дет неприятно приходить туда из-за отвратительного запаха. Если же вы не можете сделать это, тогда не беспокойте меня больше и не заставляйте меня впустую тратить время в этой человечес­кой форме жизни.

Услышав такие слова, жена Гириша воскликнула:

— О, высокочтимый Бабаджи, мы готовы выполнить твое требование. Но если мы позволим святому человеку жить в убор­ной, мы совершим большой грех.

Бабаджи Махараджа ответил:

— Я не святой. Пуджари в храме, где поклоняются Боже­ствам, и те, кто ходит со спутанными волосами и носит вместо одежды кору деревьев, — вот они святые. Я не способен покло­няться Господу надлежащим образом, поэтому уборная — са­мое подходящее место для меня. Если вы можете оказать мне такую услугу, тогда скажите, что вы согласны, в противном же случае я не буду больше вас слушать.

Не видя другого выхода, Гириш и его жена согласились вы­полнять эту просьбу и сказали:

— Даже если ты не будешь использовать помещение, при­мыкающее к уборной, там будет еще два помещения для тех, кто служит тебе.

Гириш нанял каменщика, который подновил уборную с на­ружной стороны, а внутри она была тщательно вымыта. Но все внутри было оставлено по-прежнему, так как Гириш боялся выз­вать неудовольствие Бабаджи Махараджи. Шрила Гауракишора дас Бабаджи Махараджа поселился в общественной уборной дхармашалы, чтобы показать людям, что привязанность к мате­риальному, скрывающаяся под маской преданности, более зло­вонна, чем испражнения.