Наставление или обучение и тренинг?

Разница между наставлением и обучением, особенно в области образова­ния и личностных изменений, не всегда проводится достаточно четко. При наставлении или проповеди (preaching) могут указываться значимые цели, и в качестве первого шага, который сориентирует вас в отношении решения, это может оказаться полезным. Однако чтобы действительно достичь этих значимых целей, следует воспользоваться обучением (teaching). Еще одну грань следует провести между обучением и тренингом (training). Тренинг включает непосредственную практику, которая превращает хо­рошее обучение в практические навыки.

Около двух тысяч лет назад Христос проповедовал о важности и ценности прощения людей, которые причинили вам зло. Хотя сам он часто демонстрировал прощение, но, как видно, не сумел обучить других и привить им навыки того, как на самом деле нужно прощать.

И лишь недавно стало ясно, как следует обучать человека, чтобы он пришел к сострадательному пониманию того, что мы называем про­щением. Около десяти лет назад мы с моей женой Коннирой разработа­ли метод быстрого обучения человека тому, как обрести гармоничный, полноценный опыт прощения. Этот процесс обычно занимает менее часа, и мы привили тысячам людей навыки того, как обучить других этим действиям (4, 7). Несколькими годами ранее мы разработали схожий эффективный метод обучения человека тому, как пережить горе и пре­вратить его в чувство благодарности за знакомство с человеком, кото­рого вы лишились (1, 2, гл. 11). В этой книге описаны столь же быст­рые процессы, которые помогут вам стать тем, кем вы хотите быть.

«Я» и общество

В большинстве традиционных обществ к я-концепции не проявляют осо­бого интереса, поскольку общество само определяет, кем вы являетесь, начиная с момента рождения, а культура не предлагает никаких альтер­натив этому определению. Каждой традиционной культуре присущи свои взгляды на человеческий род и его место среди богов и прочей вселен­ной, которые почти никто не подвергает сомнению. Как говорит Тевье в «Скрипаче на крыше» (мюзикл по рассказам Шолом-Алейхема. — Прим. перев.), «благодаря нашим традициям каждый из нас знает, кто он и чего ждет от него Бог». В традиционной культуре индивидуальная идентич­ность — это всего лишь малая и бесспорная часть коллективной иден­тичности более широкого общества.

Часто говорят, что культура — это «совокупная мудрость группы людей». Но культура также содержит совокупную глупость группы лю­дей, причем наша собственная культура не является исключением. Од­нако благодаря знакомству с множеством культурных моделей исследо­вать собственные ошибки нам несколько проще.

Около тридцати лет назад я жил в Моабе, небольшом городке на юго-востоке Юты, в котором было 13 различных церквей, обслуживав­ших население численностью около 5 тысяч человек. В другом городке, расположенном примерно в 55 милях южнее, имелась только одна цер­ковь, рассчитанная почти на такое же число людей. В Моабе, с его рели­гиозным многообразием, намного больше людей проявляли интерес к соб­ственному «я» и поиску ответов, пытаясь выяснить, что значит быть муж­чиной или женщиной и что в действительности представляет собой здоровое человеческое существо.

Если вы смотрите на мир только под одним углом зрения, очень трудно хотя бы задуматься о постановке подобных вопросов. А если вы все-таки задумываетесь о них, еще сложнее отыскать другого человека, желающего поразмышлять о них и обсудить их с вами!

Современное общество терпимо к огромному множеству различных религий, мировоззрений и способов существования, так что вам прихо­дится либо делать выбор между ними, либо изобретать собственные. Мно­гие из нас находятся в процессе поиска, пытаясь выяснить, что такое человеческая жизнь, тогда как в большинстве традиционных культур это решение уже найдено. Вы можете не принимать культуру, в которой муж­чины обладают и управляют всем, а женщины являются собственностью своих отцов и мужей (как это было в США каких-нибудь сто лет назад), но люди внутри этой культуры принимают этот порядок вещей и беды, которые он порождает, поскольку даже не рассматривают возможные аль­тернативы.

В недавнем всплеске интереса к «я» также играет роль научное ми­ровоззрение, так как наука — способ постановки вопросов и эксперимен­тального выяснения того, как устроен мир, а не простое принятие описа­ния, предлагаемого каким-либо пророком или древним писанием. Хотя наука начинала с изучения природы, тот же самый процесс может быть направлен на постановку вопросов, касающихся самого спрашивающего, а также общества или культуры, к которой он принадлежит.