Садовский говорил мне, что раз за кулисы Малого театра пришел офицер и спросил, где уборная Щепкина. П. М. указал ему ход и узнал после, что это был Лермонтов. Садовский его больше никогда не видел.

А. А. Стахович. Клочки воспоминаний. М., 1904. С. 112

С Лермонтовым Михаил Семенович (Щепкин) сблизился во время недолгого пребывания его в Москве перед смертью.

А. И. Урусов. Кончина Щепкина //

Библиотека для чтения. 1863. № 7. С. 77

 

Я никогда не мог, может быть, ко вреду моему, сделать первый шаг к сближению с задорным человеком, какое бы он ни занимал место в обществе, никогда не мог простить шалости знаменитых и талантливых людей только во имя их знаменитости и таланта. Я часто убеждался, что можно быть основательным ученым, сносным музыкантом, поэтом или писателем и в то же время невыносимым человеком в обществе. У меня правило основывать мнение о людях на первом впечатлении, но в отношении Лермонтова мое первое неприятное впечатление вскоре совершенно изгладилось приятным.

Не далее как на следующий вечер я встретил его в гостиной г-жи Мамоновой, где он предстал передо мной в самом привлекательном свете, так как он вполне умел быть любезным.

Фр. Боденштадт ². С. 320—321

 

Простившись с Владикавказом, я (...) приехал жить в Москву (...), тратя время на обеды, поездки к цыганам и загородные гуляния и почти ежедневные посещения Английского клуба, где играл в лото по 50 руб. асс. ставку и почти постоянно выигрывал. Грустно вспоминать об этом времени, тем более что меня постоянно преследовала скука и бессознательная тоска. Товарищами этого беспутного прожигания жизни и мотовства были молодые люди лучшего общества и так же скучавшие, как я. Между ними назову: князя А. Б(арятинского), барона Д. Р(озена), М(онго-Столыпина) и некоторых других. И вот в их-то компании, я не помню, где-то в 1840 году встретил М. Ю. Лермонтова, возвращавшегося с Кавказа или вновь туда переведенного, — не помню. Мы друг другу не сказали ни слова, но устремленного на меня взора Михаила Юрьевича я до сих пор забыть не могу: так и виделись в этом взоре впоследствии читанные мною слова:

 

Печально я гляжу на наше поколенье, —

Грядущее его иль пусто, иль темно...

 

...Не скрою, что глубокий, проникающий в душу и презрительный взгляд Лермонтова, брошенный им на меня при последней нашей встрече, имел не малое влияние на переворот в моей жизни, заставивший меня идти совершенно другой дорогой, с горькими воспоминаниями о прошедшем.

В. В. Боборыкин. С. 80—81

Я видел руссомана Лермонтова в последний его проезд через Москву. «Ах, если б мне позволено было оставить службу, — сказал он мне, — с каким удовольствием поселился бы я здесь навсегда». «Не надолго, мой любезнейший», — отвечал я ему.

Ф. Ф. Вигель.

Цит. по: Щеголев П. Е. Книга о Лермонтове. Вып. 2. С. 70

Он говорил мне о своем будущем, о своих литературных проектах, и между прочим бросил несколько слов о своем близком конце, к которым я отнесся, как к обычной шутке. Я был последним, кто пожал ему руку в Москве.

Ю. Ф. Самарин — И. С. Гагарину.

Августа 1841 г.

 

Лермонтов провел пять дней в Москве, он поспешно уехал на Кавказ, торопясь принять участие в штурме, который ему обещан. Он продолжает писать стихи со свойственным ему бурным вдохновением.

Е. А. Свербеева — А. И. Тургеневу.

10 мая 1841 г. //

Литературное наследство. М.: Изд-во АН СССР, 1948. Т. 45—46. С. 700

 

В то время был в продаже лишь небольшой томик его стихотворений, а другими стихотворениями, ходившими по рукам в списках, снабдил меня Павел Олсуфьев. Этот небольшой томик, изданный очень скромно, был вскоре раскуплен, и прошло продолжительное время, как появилось новое издание.

Фр. Боденштадт ². С. 321

Пятигорск. «Водяное» общество

Областной Ставрополь был менее населен и далеко хуже обстроен настоящего губернского. Каменные двух- или трехэтажные дома, даже на большой улице, были на счету. Мощеных или шоссированных улиц не было. Тротуары были до того узки и неровны, что нужно было быть ловким ходоком и эквилибристом, чтобы в ночное время, а в особенности после дождя, не попасть в глубокую канаву, наполненную разными нечистотами, или не помять себе бока после падения.

В областном Ставрополе не было существующего ныне длинного бульвара, обсаженного высокими тополями, акациями и липами, в то время только верхняя часть бульвара до фонтана была засажена небольшими деревцами. Бабина же роща, нынешний красивый городской сад, была не местом приятного препровождения времени, а скорее притоном беглых и мошенников... Огромное пространство между домом командующего войсками и госпиталем, на котором теперь возвышаются красивые каменные казенные и частные здания, в то время было пусто, и на нем осенью и зимою не раз случалось слышать вой волков и даже встречаться с ними, или по часам блуждать по этой огромной площади в туман и метель.

М. Я. Ольшевский. С. 356—357

 

Я... познакомился с Лермонтовым и в продолжение всего пребывания в Ставрополе всего чаще виделся с ним и Пушкиным (Львом). Они бывали у меня, но с первого раза своими резкими манерами, не всегда приличными остротами и в особенности своею страстью к вину не понравились жене моей.

А. И. Дельвиг. Мои воспоминания. М., 1913. Т. 1. С. 297