О шекспировских страстях by -phobia-

Написано на драблофест "Алфавит" для паблика http://vk.com/krisyeol по заявке Ш - "Шекспир"

У Чанёля гудит голова, когда самолет наконец приземляется в аэропорту Гимпо и Экзо дружной оравой высыпают в зал прибытия. Рев фанаток оглушает, и Чанёль думает о том, что за год, наверное, можно было уже привыкнуть к безобразному визгу и предсмертным хрипам, сопровождающим их все время, которое они проводят за пределами агентства и дорма. Но он почему-то не привыкает. Может, у него слишком чувствительные уши и нежная психика? Или к этому нельзя привыкнуть, потому что это неестественно, как неестественен нос ныне почившего Майкла Джексона? Чанёль не знает, да и не особо-то хочет знать. Все его желания сейчас сводятся к двум пунктам: есть и спать. Или спать и есть. Он никак не может определиться с очередностью действий.

Ворс меховой шапки неприятно липнет к шее, раздраженные глаза зудят, а чувство равновесия отказывает, поэтому Чанёль судорожно крутит головой, ища хоть какую-нибудь опору. Точнее, одну конкретную опору, на которой можно повиснуть.

Он видит макушку Криса, плывущего в толпе чуть впереди, и проскальзывает мимо менеджера, едва не оттаптывая тому ноги и не сбивая по пути Чондэ. Чанёль тянет руки к воротнику, за который собирается уцепиться, чтобы притормозить разогнавшегося Криса, когда откуда-то снизу выныривает Бэкхён и опережает его. Он деловито берет Криса под локоть и начинает весело щебетать о чем-то увлекательном, пока второй добродушно улыбается и склоняет голову на бок, внимательно слушая. Чанёль даже не секунду останавливается, чем вызывает недовольство в задних рядах, и глубоко дышит, пытаясь справиться с подступающей тошнотой. Он чувствует слабость во всем теле и собственную ненужность, а первый порыв, который он едва успевает перебороть, - подойти и разбить сцепленные руки. Очень детский жест – Чанёль прекрасно это понимает, поэтому просто поджимает губы и сворачивает в сторону, делая вид, что это не он сейчас остро нуждается в надежном плече, и бормоча под нос единственную строчку из Шекпира, которую может вспомнить: «Чума на оба ваши дома».

Чанёль не любит обижаться. От этой недоэмоции больше всего страдает тот, кто ее испытывает, а Чанёль не враг себе. Но, когда он заглядывает в гостиную, решая, что «есть» все-таки приоритетнее, чем «спать», и видит Бэкхёна, все еще жмущегося к Крису, то не может сдержаться. Он пятится обратно в коридор, не отводя от них глаз и спиной натыкаясь на сонного Джонина, ругающего всяких ушастых, которые не видят, куда прут. Чанёль решает поступить разумно – переспать это дело, а вместе с ним и чувство голода. Он предупреждает Кёнсу, что не будет ужинать, и укладывается на кровать, отворачиваясь к стене и подтягивая колени к груди.

- Чума на оба ваших дома… - сопит Чанёль, в который раз за день обмусоливая эту фразу и пытаясь расчесать опухшие глаза. Он вздрагивает, когда слышит щелчок дверного замка, и втягивает голову в плечи.

- Чанёль?

Надо же, его Величество Крис Незаменимый решил снизойти до простых смертных. Чанёль притворяется спящим, а заодно и глухим.

Крис теребит его за плечо, дыша практически в ухо:

- Я знаю, что ты не спишь. Чанёль…

- Отвали, Крис. Иди, донимай Бэкхёна.

- Прекрати ревновать, - Чанёль чувствует, как ему утыкаются носом в шею и запускают руки под футболку, ногтями царапая кожу на пояснице.

- Слушай, я серьезно. Не лезь ко мне, - он перехватывает чужие запястья и переворачивается на спину, устало и раздраженно заглядывая в глаза напротив. – Просто оставь в покое.

Крис давит ему на плечи, наваливаясь всем телом, и прижимает к кровати, а в глазах его черти репетируют показательные выступления кабаре «Красная Мельница».

- Почему моя Джульетта притворяется Меркуцио? – он осторожно дует Чанёлю на ресницы и улыбается так, что уличные фонари во всем Стар Сити разом перегорают.

Чанёль старательно держит лицо и бухтит, часто моргая и демонстративно разглядывая кусок стены, попадающий в поле зрения:

- Джульетту бросили. Она взялась за шпагу и переоделась в трико. Ромео, слезь с меня – ты тяжелый.

Крис наигранно громко вздыхает и кладет голову Чанёлю на грудь, придавливая его еще сильнее.

- Бедная моя Джульетта, опять напридумывала себе всяких глупостей. Придется мне всю будущую ночь посвятить переубеждению моей славной возлюбленной, - он все-таки добирается руками до теплой кожи под футболкой и аккуратно гладит ладонями выпирающие ребра. Чанёль судорожно вздыхает и краснеет от намеков, сквозящих в обещаниях Криса.

- Ромео, как мне жаль, что ты – Ромео. Был бы Дездемоной – придушил бы уже, - кряхтит он, устраиваясь удобнее на подушке и обнимая в ответ.

Крис низко смеется, а сердце Чанёля бесстыже ухает в груди, рассказывая всем о своей полной и безоговорочной капитуляции.

~~~