Эрьмезь. Песни 7-10. Перевод с эрзянского

Вирява

Перевод с эрзянского языка

ЭРЬМЕЗЬ
Сказание о древнем времени
Эпическая поэма Якова Кулдуркаева

Зачин: http://www.stihi.ru/2014/04/05/2641
Песни 1-6: http://www.stihi.ru/2014/05/25/5185

7

Красной девицы речи, что ручьи,
Слушает Эрьмезь, как Сура журчит,
Слушает Эрьмезь девицы слова,
Руки опустил — кругом голова.
Словно во плену молодой орёл,
Воспылал огонь в сердце, пламя-тол,
Плачем изошла молодца душа.
Помолчав, Эрмезь молвит неспеша:
— Слёзы проглочу, дабы ни слезой
Не приветить ту, чьей сражён красой,
Жажду я водой хладною уйму,
С берегов Суры в забытье уйду.
Одинокою, брошенной стезёй
Скроюсь с глаз долой, вдаль, за горизонт,
Чтобы трын-травой сердца боль унять,
Во забвении время коротать.

Рассмеялась лишь девица в ответ:
— Ой-да, молодец, не обманешь, нет!
Смазан чем язык? Не годится лгать,
Пред красой моей трудно устоять!
Я умна, Эрьмезь, вижу всё насквозь,
Зришь — в моих очах золотится рожь…

Ей в ответ Эрьмезь звонко восклицал:
— Я не лгу тебе — краше не встречал,
На тебя взглянув, вмиг остолбенел,
Пред тобой стою да не помню дел.
Трепещу, как лист на семи ветрах,
От колючих слов в теле дух иссяк.
Молвил так Эрьмезь, и от слов сиих
На брегу Суры смех Котовы стих,
Красна девица усмирила нрав,
Да искать цветы принялась средь трав,
Вот, склонившись ниц, сорвала один,
Да излюбленный завела мотив:
— Стебелёк сорву, во речной поток
Брошу с берега я вьюнок-цветок,
Ежели пойдёт цветик да ко дну —
Быть беде, и я, верно, утону,
Быть слезам моим, если канет цвет,
Знать, в плохих руках девичий мой век…
Стебелёк сорву, во речной поток
Брошу с берега я вьюнок-цветок,
Ой, да не тони, в сурских водах, нет!
Водорослей вкруг обвивайся, цвет!
Ой, да не тони, ой, да не тони!
Обвивайся вкруг, ой, люли-люли!

Да, сорвав цветок, бросила в Суру,
Не поплыл вьюнок, а пошёл ко дну.
От приметы той пыл Котовы сник,
Словно белый холст, бледен её лик,
Из раскрытых уст не идут слова.
Всех подруг своих дева собрала,
Торопясь домой поскорей уйти,
Властною рукой сердце сжав в груди.

8

В одиночестве витязь молодой.
Красны девицы скрылись с глаз долой.
В их уход ему всё не верится:
Хоровод округ кружит-вертится,
Ой, прислышалось, ой, привидилось,
Добру молодцу, славну витязю,
Чу, напев звучит – слушает Эрьмезь,
Чудится ему, то Котовы песнь.
До полуночи так стоял Эрьмезь,
Словно пойманный во ловушку здесь.
Славный витязь наш обернулся вспять…
Стоит матушка сзади сына, глядь,
Стоит матушка, да корит его:
— На пустом брегу будто ждёшь кого?
Здесь не отыскать и червя, Эрьмезь…
Сердце старое напугал ты днесь,
Кликая тебя, сорвала я глас.
Поспешай, сынок, с брега сей же час,
В месте гиблом ты очутился, сын.
В древние века здесь, среди осин,
Из глубин Суры каждый вечер, в срок,
Появлялась, нать, да хозяйка вод,
Причитая, свой зачинала плач,
Да слезой гнала бремя неудач,
Как берёзынька, гнула гибкий стан,
Да лила-плела лживый свой обман.
Добры молодцы из эрзянских сёл,
Лишь заслышав плач, каждый к брегу шёл.
Застывали здесь, деву увидав
Обнажённую средь зелёных трав.
Бреге на речном к ним Ведява льнёт,
Да помочь в беде молодцев зовёт:
— Здесь купалась я… молодец узрил,
Белый мой панар спрятал-затаил,
Как явлюсь теперь я среди людей?
Надсмехается надо мной злодей.
Добры молодцы, помогите мне,
Не оставьте здесь во лихой беде,
Белый мой панар отыщите-ка,
Среди зарослей да найдите-ка.
Отыскать панар кто на деле дюж,
Тот и будет мне любый-милый муж.

Кто поверит ей, в омут тех ведёт,
Манит красотой, льнёт хозяйка вод,
Голосок журчит, словно родничок,
Добрых молодцев вглубь, ко дну влечёт,
Кто за ней пойдёт, тонет в омуте, —
Бойтесь ласк её, добры молодцы!

Ой-да, не ходи, мой сыночек, здесь!
Ой-да, не печаль свою мать, Эрмезь!

9

Увела домой матушка сынка,
Молится Богам, глядя в облака.
Вслед за ней идёт неспеша Эрьмезь,
Словно неживой, дух иссяк-исчез.
На крыльцо ступил, по ступеням вверх
Поднимается — круче нету вех!
Долгим был подъём на родной порог,
Ступит шаг один — следом тяжкий вздох,
Следующий шаг молодец вершит —
Словно злой недуг силы иссушил.
В три ступени лишь отчее крыльцо, —
Парню чудится: тридцать али сто!

10

Молотом своим не стучит Эрьмезь,
Наковальнею не пугает весь,
Вперил очи он, да не сводит взор,
Думу думает молодой орёл,
Да от думы той завострился нос,
Удлинился ли, словно к ницу рос.
Это матушка заприметила,
Вопрошающе его встретила:
— Думу думаешь ты о чём, сынок?
Опечален чем? — оброни намёк,
В мыслях что твоих, в глубине души?
Не скрывай, сынок, матери скажи.
— Матушка, болит сердце во груди,
Слышится порой, как стучит-грустит,
Задыхаюсь, с ним справиться невмочь,
Ни при свете дня, ни в кромешну ночь,
Жаром ли руки, мудростью ли слов,
Не могу его успокоить вновь.
Отчего оно зачало болеть,
Совестлюсь сказать да не смею петь.

— Твой недуг, Эрьмезь, ведом мне, знаком,
Не печалься, сын, мы его согнём,
Знаю средство, как излечить болезнь.
К батюшке пойду для беседы днесь.
Да пошлём гонцов в дальние края,
Красну девицу сыщем для тебя,
Красну девицу — ягодку-инзей,
Успокоишься, счастлив будешь с ней.
Как сказала мать, так решил отец:
В дальние края послан был гонец,
Возвернулся он — но пустая кладь,
Красну девицу не сумев сыскать.
Вслед за ним другой послан был гонец —
Не вернулся, знать, свой нашёл конец,
След простыл его, лишь сокрыла даль,
И с тех пор вестей так и не подал.