При этом Ростоцкий умел прекрасно поднять всем настроение и настроить

----------------------------- «А зори ЗДЕСЬ ТИХИЕ», ЧАСТЬ2- я--------------------------- 2

своих актеров-солдат на позитивный лад. Актриса Ольга Остроумова, сыгравшая красавицу Женю Комелькову, вспоминает, как режиссер часто говорил им: «‟Не грустите, ребята, мы не были грустными на войне, мы были молоды, мы влюблялись, мы хотели жить, мы смеялись”. И мы его прекрасно понимали. Нам тоже хотелось жить и смеяться».     

… Действие одного из финальных эпизодов разворачивается… в скиту – «монах тут жил когда-то, Легонт прозвище. Безмолвия искал».

Чтобы вообще понять, почему именно в скиту происходит кульминация повести – русский солдат Васков побеждает зло (наказывает врагов, берет их в плен), – нужно подробно остановиться на личности Бориса Васильева.

Это был один из немногих писателей и сценаристов, которые в атеистическое время не боялись затрагивать вопросы веры, хотя иные за попытку поговорить о Боге лишались свободы, родины, жизни… Первое, что вспоминается из Васильева-миссионера – эта сцена из «Офицеров», когда Маша в шумном школьном коридоре пытается рассказать Егору об «евангелистских тенденциях в образе Платона Каратаева». «А я не верю в Бога», – говорит ей Егор, на что Маша приводит железный аргумент: «Но ведь Лев Николаевич Толстой верил в Него!». Согласитесь, смело для советского времени. Неслучайно в экранизации этой книги мы видим совсем другое продолжение диалога.

– Ну, христианские, понимаешь, – объясняет Маша.

– Этого в учебнике нет, – замечает ей Егор.

Режиссер фильма «Офицеры» Владимир Роговой не стал нарываться на неприятности: все равно строгая редактура, которую принято называть цензурой, аргумент «а Толстой верил» не пропустила бы, да еще наверняка донесла бы о наглеце начальству. Это Васильеву было  

К тому времени уже все нипочем – фронтовик, известный писатель, живой классик, – а Роговой только-только пробивался на большие экраны.

Зато пробившимся и пробивным был Ростоцкий, и он, подчеркивая религиозный смысл ключевой сцены в «А зори здесь тихие», позволил себе даже больше, чем смелый писатель. Но об этом чуть позже.

Нам же интересно «расследовать», насколько близка тема христианства Васильеву. Вот еще одна книга – «Были и небыли». В главе «Господа офицеры» герои Бориса Львовича снова говорят о Боге.

«– Вы верите в Бога? – вдруг спросил Китаевский.

– Не знаю, – Штоквич неуверенно пожал плечами. – Я верю в людей, которыми командую.

– А я верую в Него больше, чем прежде. У меня большая семья, очень большая. Она будет молиться за вас каждый день, капитан Штоквич.

Лицо Китаевского сморщилось, плечи затряслись в бессильной попытке

разрыдаться. И в уголках глаз вновь остро блеснули кристаллики соли: сухие слезы баязетской осады»…

Я нашел стенограмму выступления писателя в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов 12 марта 1999 года. Студентка первого курса задала мастеру вопрос: «У вас даже в названиях произведений постоянно мелькают христианские мотивы, переработанные библейские цитаты. Верующий ли вы, и если верующий, то во что?»

И вот что ответил ей Васильев:

— Наверное, Бога надо постичь, познать. Понимаю, что Церковь нужна как

Бесстрастный терапевт, как помощник. Но это совсем не означает, что я вдруг, надев торопливо крестик, побегу в храм, как побежали очень многие вчерашние коммунисты. Это суеверие, а не вера, Бога надо постичь в душе

----------------------------- «А зори ЗДЕСЬ ТИХИЕ», ЧАСТЬ2- я--------------------------- 3