Изменения в истории и историческое время

Главная задача историка — выявить, определить и объяснить происходящие изменения. Соответственно очень важно, чтобы историк анализировал периоды важнейших изменений в ценностных ориентациях. Эти изменения видятся мне сущностными характеристиками любой периодизации истории. Ведь для историка овладение прошлым зависит, в частности, от его способности строить убедительные системы периодизации и разрабатывать различные подсистемы внутри наиболее общих и масштабных. Как бы ни полезна была броделевская схема прочтения исторического времени по трем ритмам — с большой длительностью (longue duree) структур, средней длительностью конъюнктур и коротким шагом события, — необходимо в разумных пределах усложнить аппарат историка в области хронологии и времени. Полезно вернуться к урокам М. Блока: «Человеческое время всегда будет сопротивляться строгому единообразию и жесткому делению на отрезки, которые свойственны часам. Для него нужны единицы измерения, согласующиеся с его собственным ритмом и определяемые такими границами, которые часто — ибо того требует действительность — представляют собой пограничные зоны. Лишь обретя подобную гибкость, история может надеяться приспособить свои классификации к,,контурам самой действительности", как выразился Бергсон, а это, собственно, и есть конечная цель всякой науки». (Апология истории. М., 1973. С. 101).

Об истории вообще можно сказать то же, что Блок написал о литературе: «Она почти неизбежно тянет за собой множество унаследованных тем, формальных приемов, старых эстетических условностей — и все это причины ее отставания.,,В один и тот же период, — тонко замечает А. Фосильон, — политика, экономика и искусство не находятся (я бы скорее сказал: «никогда не находятся». — М. Б.) в точках равной высоты на соответствующих кривых". Но именно благодаря такому разнобою и создается ритм социальной жизни, почти всегда неравномерный» (Там же. С. 84).

Итак, изменчивость, пластичность, разнобой кривых, составляющих историю, но также и внезапное схождение их в пучок, происходящее благодаря осознанию людьми соответствующих реальностей. «Историк никогда не выходит за рамки времени, но, вынужденный двигаться внутри него то вперед, то назад, он то рассматривает большие волны родственных феноменов, проходящих по времени из конца в конец, то сосредотачивается на каком-то моменте, где эти течения сходятся мощным узлом в сознании людей» (Там же. С. 85).

Таков, например, «узел», который медиевисты называют «Ренессансом XII века». М. Блок напоминает нам о медленности генезиса подобных исторических «узлов», о долгом скрытом периоде их созревания: «Конечно, то было великое интеллектуальное движение. Но, вписывая его в эту рубрику, мы слишком легко забываем, что в действительности оно началось около 1060 года, и некоторые существенные связи от нас ускользают» (Там же. С. 98).

28
Наконец, Блок призывает к осторожности по отношению к утвердившемуся в XIX в. хронологическому идолу историков: вместо наполненного неопределенностью и мистикой понятия «век» у древних, вместо претенциозных привязок к имени личности («век Перикла», «век Людовика XIV») появляется арифметическое исчисление столетия с первого года нашей эры: «Среди неразберихи наших хронологических классификаций незаметно возникло и распространилось новое поветрие, довольно недавнее, как мне кажется, и во всяком случае тем более заразительное, чем меньше в нем смысла. Мы слишком охотно ведем счет по векам» (Там же. С. 97).

Именно исходя, с одной стороны, из понятия ценностных ориентации, а с другой — из гибкой концепции периодизации, для которой генезис явления не совпадает с арифметическим веком, я хотел бы показать формирование одного из таких «узлов», о которых говорил Марк Блок.

Мне кажется, между серединой XII в. и серединой XIII в. (датировка очень приблизительна) я выявил глубинное изменение основной совокупности ценностных ориентации в западном обществе. Этот решающий поворот произошел, я полагаю, под воздействием осознания значительной частью мужчин и женщин того времени громадного подъема, который когда-либо знало христианское общество Западной Европы после 1000 г. и который в целом продлился до середины XIII в. (хотя и не был вполне одновременным в разных регионах). Этот подъем (с большей или меньшей интенсивностью и с хронологическим смещением в зависимости от места и социальных условий) затрагивал самые разные сферы: технологическую, экономическую, художественную, религиозную, социальную, интеллектуальную, политическую. И на все эти сферы накладывала свой отпечаток система ценностных ориентации. Все эти сферы вместе взятые составляли некую историческую структуру, которую, однако, следует анализировать вне всякого мертвящего противопоставления базиса и надстройки. В условиях всеобщего взаимодействия этих сфер та или иная из них становилась в ходе общей перестройки ведущей. Это был то рост городов, то аграрная революция, то демографический рост, то появление схоластики и нищенствующих орденов, то складывание сильного государства, то трансформации крестьянства, то появление новых общественных слоев в городе; в любом случае каждое из этих явлений находилось во взаимодействии со всеми другими.