Глава 1. Потребление и потребительство

Потребление как разновидность экономического поведения

Если рассматривать феномен потребление в широком контексте истории человечества, то связь его с экономическим поведением не кажется столь уж очевидной. Потребление изначально возникло для удовлетворения витальных потребностей индивида, когда ни о какой экономике не могло быть и речи. Учеными уже давно доказано, что человек не имеет собственных внутренних источников энергии, и потому он вынужден искать их вне своего организма. В первобытном мире единственным источником пропитания была природа. Древнейшие люди, еще не научившиеся земледелию и скотоводству, были вынуждены заниматься собирательством и охотой, целиком и полностью завися от окружающей их среды. На этом раннем этапе человека трудно назвать и производителем, так как по сути он мало чем отличался от животных. С биологической точки зрения такой процесс потребления был своего рода круговоротом веществ между человеком (или животным) и природой: люди собирали съедобные ягоды и травы, а взамен возвращали переработанный органический материал.

Вскоре, обретая новые навыки производства, индивид все более отдалялся от того первоначального образа жизни. Возникающая социальная организация – общество – взяла на себя многие функции естественной окружающей среды. Большинство процессов до этого протекавших в непосредственном контакте и взаимодействии между человеком и природой, стали опосредованы социальными отношениями. Так почти в каждом роду или племени стало наблюдаться своего рода разделение труда [19]. Земледельцы стали производителями продуктов питания, ремесленники изготавливали необходимый для этого инвентарь и домашнюю утварь, воины и руководители общин могли рассчитывать на солидную часть этих товаров в обмен на безопасность и стабильность общества. То есть в конечном счете потребление становится одной из основных разновидностей социальных отношений, и в современном мире его трудно вычленить из всей сети общественно-экономических процессов.

В более узком смысле потребление уже вполне логично относить к образцам экономического поведения, так как последнее является “социальной субстанцией” всех воспроизводственных процессов, которые в своей совокупности составляют то, что называется хозяйственной жизнью общества. Это связано с тем фактом, что в основе оборота громадной массы экономических ценностей (благ, услуг, информации) и их трансформации друг в друга, лежат групповые и массовые акты поведения, реализуемые для удовлетворения потребностей людей непосредственным или, в большей части опосредованным образом.

Экономическое поведение – это система социальных действий, которые, во-первых, связаны с использованием различных по функциям и по назначению экономических ценностей (ресурсов), и, во-вторых, ориентированы на получение пользы (выгоды, вознаграждения, прибыли) от их обращения [6, с.185].

В системе потребительского цикла реализуется процесс изъятия экономических ресурсов из товарного оборота и осуществляется присвоение их полезных свойств. При этом в процессе потребления одни экономические ресурсы преобразуются в другие, которые при определенных условиях могут включаться в экономический оборот. Так, потребляемые человеком товары преобразуются в рабочую силу, необходимую в процессе производства.

Таким образом, изъятие полезных свойств одних благ есть одновременно воспроизводство других, принимающих в условиях рынка товарную форму. Поэтому потреблением в широком смысле мы можем назвать любой технологический процесс, который представляет собой “потребление” некоторых экономических ресурсов (факторов производства) для получения иных благ с новыми полезными свойствами. В узком же смысле понятие “потребление” – это особый тип экономической активности, который связан с процессом жизнеобеспечения домашних семейств (семей) и отдельных индивидов (потребителей).

Значение присвоения “полезностей” в процессе потребления раскрыл еще К.Менгер [21]. Процесс потребления он характеризовал следующим образом: “Те предметы, которые обладают способностью быть поставленными в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, мы называем полезностями; поскольку же мы познаем эту причинную связь и в то же время обладаем властью действительно применять данные предметы к удовлетворению наших потребностей, мы называем их благами» [6, с.280]. Поэтому, для того чтобы предмет стал благом, необходимо совпадение следующих четырех условий:

человеческие потребности;

свойства предмета, делающих его годным быть поставленным в причинную связь с удовлетворением этой потребности (то есть полезности);

познание человеком этой причинной связи;

возможности распоряжаться предметом таким образом, чтобы действительно употреблять его для удовлетворения этой потребности [6, с.280].

Рассматривая потребительское поведение в узком смысле и выделяя его центральный элемент – извлечение полезных свойств потребительских благ, трудно свести потребление лишь к нему одному. Этот центральный элемент неразрывно связан с другими относительно самостоятельными действиями, без которых его реализация была бы невозможна.

При всей кажущейся очевидности разделения объектов человеческих потребностей на материальные, идеальные и социальные оно весьма относительно. Например, различные материальные объекты человеческих потребностей существенным образом отличаются параметрами потребления, среди которых можно выделить функционально-прагматические (собственно процесс извлечения полезностей) и ритуально-символические. Если мы говорим о последних, то выделяем некий контекст, который не сводиться к получению конкретной потребительской пользы (выгоды), но предполагает наличие “глубинных” ценностей и стремления к ним. Материальный объект человеческих потребностей, реализуя непосредственно потребительскую (прагматическую) функцию, как правило, выступает и носителем неких символов, которые демонстрируют конкретные способы потребления. Эти символы указывают на конкретное место субъекта потребления в системе социальной стратификации. Так объект потребления в своей символической “оболочке” фиксирует социокультурные приоритеты и предпочтения потребителей, что дает возможность относить последних к определенным этническим, демографическим и другим социальным группам.

Таким образом, любой объект материальных потребностей реализует, по крайней мере, две относительно самостоятельные функции: первичную, которая связана с основным процессом присвоения полезностей определенного вида, и вторичную, обеспечивающую знаково-символическую демонстрацию социальной принадлежности потребителей. Сущность вторичной функции, которая была давно известна и интерпретировалась многими специалистами, обобщил Х. Лейбенстайн [18]. Он выделил функциональный и нефункциональный спрос на потребительские блага (товары). В первом случае имеется в виду спрос на товар, зависящий от его потребительских качеств, во втором – спрос, зависящий от других факторов – эффектов потребительского выбора. Среди таких эффектов Х. Лейбенстайн отметил:

эффект присоединения к большинству – возрастание спроса на товар из-за того, что его покупают другие;

эффект сноба или эффект “табу” – нежелание покупать товар, который покупает большинство;

эффект Веблена – показательное потребление. То есть потребность покупать товар из-за возрастания его цены;

нерациональный (иррациональный) спрос, основанный на прихоти, капризе [6, с.285].

Именно эта нефункциональная сторона спроса очень часто становиться причиной совершения акта потребления, т.е. товар в данном случае приобретается не ради его функциональных качеств или получения пользы, а ради достижения каких-то других культурных и социальных целей. Потребление, в конечном счете, перестает нести жизненно необходимый, витальный характер, оно лишь способствует обретению индивидом необходимого статуса. Такой нефункциональный спрос в дальнейшем в данной работе будет определяться словом потребительство, которое будет нести в целом критическое значение.

Потребительство здесь не сводится к пассивному использованию вещей, оно превращается в активный процесс их выбора и регулярного обновления, в котором обязан участвовать каждый член общества. Приобретая вещи, он стремится к вечно ускользающему идеалу— модному образцу, опережает время благодаря кредиту, пытается зафиксировать и присвоить его себе, собирая коллекционные вещи. Чтобы стать объектом потребления, вещь должна сделаться знаком, то есть чем-то внеположным тому отношению, которое она отныне лишь обозначает,— а стало быть, произвольным, не образующим связной системы с данным конкретным отношением, но обретающим связность, то есть смысл, в своей абстрактно-систематической соотнесенности со всеми другими вещами-знаками [3]. Именно тогда она начинает „персонализироваться“, включаться в серию и т.д. – то есть потребляться— не в материальности своей, а в своем различии. Потребляются не сами вещи, а именно отношения— обозначаемые и отсутствующие, включенные и исключенные одновременно; потребляется идея отношения через серию вещей, которая ее проявляет.

Для утверждения и регулирования такого образа жизни служит реклама, цель которой— не столько способствовать продаже того или иного товара, сколько внедрить в общественное сознание образ целого общества, эти товары потребляющего. Подобное потребительство принципиально не знает предела, насыщения, поскольку имеет дело не с вещами как таковыми, а с культурными знаками, обмен которыми происходит непрерывно и бесконечно.

 Потребности, чувства, культура, знания— все присущие человеку силы интегрируются в строй производства в качестве товаров, материализуются в качестве производительных сил, чтобы пойти на продажу,— так и все желания, замыслы, идеи, все человеческие страсти и отношения сегодня материализуются в знаках и вещах, чтобы сделаться предметами покупки и потребления. Так, в Соединенных Штатах супругов призывают ежегодно обновлять обручальные кольца и „отмечать“ свои отношения подарками и „совместными“ покупками.

Потребление— это не пассивное состояние поглощения и присвоения, которое противопоставляют активному состоянию производства, чтобы уравновесить таким образом две наивных схемы человеческого поведения (и отчуждения). Следует с самого начала заявить, что потребление есть активный модус отношения— не только к вещам, но и к коллективу и ко всему миру,— что в нем осуществляется систематическая деятельность и универсальный отклик на внешние воздействия, что на нем основана вся система нашей культуры [3].