Индустриализация, коллективизация, культурная революция СССР. Итоги довоенных пятилеток.

 

Все промышленно развитые страны прошли этап развития, когда различные отрасли экономики (промышленность, транспорт, сельское хозяйство, строительство) были вооружены машинной техникой, что открывалась дорога применению электрификации, автоматизации производства.

   В России создание железных дорог и промышленности началось после 1861 года. К началу 80-х годов XIX века промышленный переворот завершился, что создало предпосылки к капиталистической индустриализации. Ставя задачу добиться индустриализации, идеологи буржуазии требовали протекционистской политики (которая ограждала русскую промышленность от конкуренции). Свободное предпринимательство восхваляли государственные заказы и субсидии, которые способствовали промышленному строительству. Все они доказывали необходимость привлечения иностранного капитала, использование зарубежных технологий, иностранных технических специалистов.

   Источниками капиталистической индустриализации были:

- выкупные крестьянские платежи

- винные и табачные монополии

- косвенные налоги

- иностранный капитал

   Особенностью капиталистической индустриализации было активное вмешательство государства в экономику. Государство насаждало сверху капиталистические формы хозяйства, использовало принуждение населения.

В ходе капиталистической индустриализации в России были созданы отрасли: пищевой, легкой промышленности, некоторые отрасли тяжелой промышленности (горная, угольная, нефтяная, металлургическая и металлообрабатывающая), самая длинная в Европе сеть железных дорог. Однако капиталистическая индустриализация в России осталась незавершенной. Отсутствовали отрасли машиностроения, станкостроения; неразвиты автомобильная, химическая и другие отрасли.

    Сельское хозяйство находилось на стадии мануфактурного производства. Хотя по общим размерам промышленной продукции Россия стояла на 5 месте в мире, она представляла собой аграрно-индустриальную страну, в которой на долю промышленности приходилось 43%, а на долю сельского хозяйства – 57% общей валовой продукции. После окончания гражданской войны и восстановления народного хозяйства, которое к январю 1926 года достигло уровня 1913 года, стали задачи завершения индустриализации. Прежде всего, нужно было развивать тяжелую промышленность и создавать машиностроение на ее основе.

Без завершения индустриализации невозможно было поднять сельское хозяйство, удовлетворить потребность многомиллионного крестьянства в сельскохозяйственных орудиях, машинах, удобрениях. Таким образом, на базе машинной техники можно было перестроить отсталое хозяйство, увеличит материальный и культурный уровень жизни трудящихся.

    Завершение в стране индустриализации решало следующие вопросы:

1. Ликвидацию вековой отсталости России и превращение ее в индустриальную державу.

2. Обеспечение экономической независимости страны.

3. Укрепление обороноспособности страны.

   Первым документом, в котором получила выражение идея индустриального преобразования России на социалистических началах, был план ГОЭЛРО.

   Разработанный в 1920 году по инициативе В.И.Ленина, этот план предусматривал первоочередное развитие машиностроения, металлургии, топливно-энергетической базы и химии, то есть отраслей, призванных обеспечить технический прогресс в масштабах всей городской и сельской экономики. В течение десяти лет промышленное производство предполагалось почти удвоить, а численность рабочих увеличить всего на 17%. Речь шла о не просто, об электрификации народного хозяйства, но и о том, чтобы на этой основе перевести экономику на путь интенсификации. План ГОЭЛРО четко формулировал главную цель намечавшихся в стране преобразований: «Выравнивать фронт нашей экономики в уровень с достижениями нашего политического уклада».

     По мере восстановления народного хозяйства поиск путей и методов дальнейшего подъема производительных сил становился все более злободневным и вызывал все более горячие дискуссии. Невиданную прежде остроту приняли споры о возможности радикальных сдвигов в структуре народного хозяйства, о темпах индустриального прогресса, о приоритетном развитии тяжелой промышленности, об изыскании средств для массового строительства заводов и фабрик.

    Надо учитывать, что каждый из этих вопросов неизбежно вызывал множество проблем. Одной из острейших в те годы была задача, – где взять средства для развития индустрии.

Курс на социалистическую индустриализацию был взят, когда в деревне еще полностью преобладало мелкособственническое хозяйство, и продолжался рост кулачества. Вне кооперативного сектора находились и действовали миллионы кустарей и ремесленников, в сфере торговли значительные позиции занимал частный капитал.

       Уроки первых лет НЭПа говорили о том, что с переводом трестов на самостоятельность возникло немало сложностей. Призыв к увеличению прибылей обернулся быстрым повышением цен на промтовары – таким путем тресты стремились увеличить собственные накопления для роста индустрии и подъема благосостояния рабочих. На XII съезде партии, проходившем в 1923 году, был, выдвинут правильный по своей идее лозунг – «Победоносной может оказаться только такая промышленность, которая дает больше, чем поглощает». Однако на практике сплошь и рядом оказывалось, что в лучшем положении были предприятия, выпускающие предметы широкого потребления, а в худших – отрасли тяжелой индустрии.

     Вследствие этого было узаконено требование ежегодного снижения цен на промышленные товары. Предпринимались серьезные меры для того, чтобы уменьшить отрицательное воздействие рыночной стихии.

    В интересах изыскания средств для индустриализации было решено использовать через госбюджет также доходы других отраслей народного хозяйства, сбережения населения, внутренние займы.

     Массовая подписка населения на займы индустриали­зации (впервые он был проведен в 1927 году) дала значи­тельные суммы. Достаточно сказать, что в 1927—1928 годах с их помощью государство дополнительно получило 726 миллионов рублей — почти половину средств, ассигнованных в тот год на капиталовложения в промышленность. Немалые средства давали прямые переплаты крестьян, связанные с разницей в ценах на промышленные и сель­скохозяйственные товары. Иначе говоря, кроме обычных налогов, прямых и косвенных, которые крестьянство пла­тило государству, существовал, как отмечалось в партий­ных документах того времени, «сверхналог в виде переплат на промтовары и в виде недополучек по линии цен на сельскохозяйственные продукты». Речь шла, как полагали сов­ременники, о временных «Дожницах», «перекачке» средств из деревни в город с целью быстрого подъема тяжелой индустрии.

Однако вернемся к дискуссиям вокруг плановых раз­работок, чтобы стало понятнее существо борьбы мнений, внутрипартийных споров, в ходе которых рассматривались возможные альтернативы. Скажем, прежде всего, о том, какие варианты индустриального преобразования страны разрабатывались и предлагались сотрудниками Госплана, ВСНХ, ряда других ведомств. Это позволит представить, насколько велики были поначалу расхождения.

      Курс, провозглашенный XIV съездом ВКП(б) в 1925 году был обозначен предельно ясно: превратить Советский Союз из страны, ввозящей оборудование, машины, орудия труда, в страну, самостоятельно производящую эту технику и тем самым обеспечивающую свою экономическую неза­висимость и оборонную мощь. Но какими путями решать намеченную задачу, какими темпами, в какой срок? Кон­кретно ответить на каждый из таких вопросов было нелегко. Председатель Госплана Г. М. Кржижановский, выражая взгляды руководства плановых органов страны, долгое вре­мя считал, что индустриализация должна пройти в СССР четыре основных этапа:

1) развитие добывающей промыш­ленности и расширение производства технических культур в сельском хозяйстве;

2) реконструкция транспорта;

3) обеспечение правильного размещения производитель­ных сил и общий подъем товарности сельского хозяйства;

4) развернутый фронт энергетики.

     Переплетаясь между собой, сливаясь в единое целое, эти процессы, писал в 1927 году руководитель ГоспланаСССР, выведут индустриали­зацию страны на уровень, предшествующий развернутой фазе социализма. Таким образом, индустриализация мыс­лилась как политика, охватывающая все отрасли народного хозяйства и рассчитанная на длительные сроки"!

     Нереальность, а потому и нецелесообразность одновременного решения такого комплекса вопросов в конкретных условиях строительства социализма в одной стране в числе первых понял Ф. Э. Дзержинский. Оставаясь руководите­лем чекистов, он в 1921—1923 годах одновременно возглав­лял и Наркомат путей сообщения. Здесь, по его признанию, он «убедился, что нельзя восстановить транспорт и желез­ные дороги, не разрешая проблем металла, топлива, не раз­решая вопросов товарообмена между городом и деревней». Это побудило его направить в Центральный Комитет партии и в правительство, в Госплан и ВСНХ СССР мате­риалы, в которых обосновывалась необходимость первооче­редного развития машиностроения и металлургии как базы общего подъема экономики страны, упрочения диктатуры пролетариата. Его доводы были приняты. Ставка на ме­таллопромышленность вскоре стала лейтмотивом всех важнейших документов, определявших практику и сроки промышленного преобразования страны.

     Одним словом, спор между ВСНХ и Госпланом был сложным. Но что необходимо подчеркнуть: проходил он в творческой обстановке, при высокой, истинно партийной заинтересованности всех его участников в поиске вариан­тов, обеспечивавших в тех условиях более рациональное решение. В конце концов, Госплан принял за основу предло­жения ВСНХ. Летом 1928 года Г. М. Кржижановский уже прямо говорил о целесообразности проведения, прежде всего «индустриализации промышленности», то есть быстро­го и масштабного насыщения новейшей техникой в первую очередь этой отрасли советской экономики и ее приоритет­ного развития.

Претворяя в жизнь политику индустриализации, партия и советский народ превратили нашу страну из вво­зящей машины и оборудование в государство, которое самостоятельно вырабатывало все необходимое для стро­ительства социалистического общества и сохраняло своюполную независимость по отношению к окружающему ка­питалистическому миру. Некогда аграрная страна добилась того, что по структуре промышленного производства вышла на уровень самых развитых стран мира. По объему про­мышленной продукции СССР обогнал Англию, Германию, Францию и занял второе место в мире, уступая лишь США. А по темпам индустриального роста впервые превзошел и показатели развития американской экономики.

Третья пятилетка проходила в условиях, когда начина­лась новая мировая война. Ассигнования на оборону при­шлось резко увеличить: в 1939 году они составляли четвер­тую часть государственного бюджета, в 1940-м — уже до одной трети, а в 1941 году — 43,4 процента.

Интегральным показателем перемен явились резуль­таты, связанные с процессом, который В. И. Ленин называл индустриализацией населения. В ходе промышленного преобразования страны, охватившего все республики и ре­гионы, вырос рабочий класс, на долю которого в 1939 году приходилась треть населения, а вместе со служащими ра­бочие составляли уже свыше половины трудящихся. В 1926 году, как и до революции, в городах проживало всего 18 процентов граждан СССР. В 1939 году — фактически уже треть населения страны.

социалистическая индустриализация была осуществлена в нашей стране, на­ходившейся в капиталистическом окружении, с использова­нием только внутренних источников накопления, в предель­но короткие сроки. Во имя этого пришлось поступиться многим, в том числе нуждами потребления. Но продолжи­тельность этого периода оказалась в нашей стране в не­сколько раз меньше, чем в США, Англии, Японии, Германии, Франции. Более того, чтобы обеспечить один процент прироста национального дохода, СССР отвлекал из сферы потребления в годы довоенных пятилеток 1,1—1,6 процента национального дохода, а в США в 1840—1890 годы, в пе­риод их «промышленного рывка»,— 4—5,5 процента, Англия в 1770—1850 годы — от 4,5 до 5 процентов.

В исторической литературе немало сказано о той роли, которую сыграла построенная промышленность в годы Великой Отечественной войны. К этому следует добавить добрые слова о кадрах рабочих, инженеров, техников, уче­ных, партийных и комсомольских работников, выросших на стройках и предприятиях времен индустриализации. Ведь это они, прошедшие школу индустриализации, жившие и работавшие сплошь и рядом в экстремальных условиях и закалившиеся в них, обеспечили нашу победу и на фронте, и в тылу, а затем, после войны, подготовили штурм космо­са, развертывание научно-технической революции.

Создание мощного индустриального потенциала проходило тогда в условиях все большего ограничения советской демократии. Дело дошло до чудовищных репрес­сий, которые обрушились на промышленность не меньше, чем на Красную Армию. Трагедия была не только в том уроне, который понес директорский и инженерный корпус, кадры наркоматов и многочисленных предприятий. Снижал­ся трудовой накал коллективов, снижалась творческая активность миллионов рабочих и служащих. И это в то время, когда фашистская агрессия становилась день ото дня реальнее. И разве не прямые последствия культа личности помешали использовать нашу промышленность в интересах наиболее эффективного укрепления обороноспособности СССР? И почему не предположить, что при иных условиях мы не отошли бы к предместьям Москвы и берегам Волги?

Факт остается фактом: к началу зимы 1941 года про­тивник оккупировал территорию, на которой до войны про­живало около 42 процентов населения СССР, добывалось 63 процента угля, выплавлялось 68 процентов чугуна, 58 процентов стали, производилось 84 процента сахара и т. д. В целом выпуск валовой продукции промышленности со­кратился с июня по ноябрь 1941 года в 2,1 раза. Победу пришлось ковать не с помощью того мощного потенциала, который был создан в годы ускоренной индустриализации. Исследователям еще пред­стоит осмыслить эту проблему, глубоко проанализировать планы быстрого развития промышленности, сопоставить с практикой их претворения в жизнь, показать степень пригодности применявшихся методов ускорения, их соот­ветствие принципам, духу строительства социализма. [1]