Что вас поначалу привлекло в импровизации после драматической школы?

Я всегда интересовался импровизацией с тех пор, как прочитал Impro Кита Джонстона. Я помню, это было плодотворное чтение. Это было, вероятно, на ранних курсах Королевской академии драматического искусства с самого начала или ещё до неё. Мы делали несколько импровизаций в Королевской академии драматического искусства, но это не было так успешно, и мы в действительности не чувствовали, будто мы поняли её. Наш преподаватель по импровизации был действительно интересным и харизматичным человеком, но он ввёл нас в импровизацию, и мы что-то сделали, и это было очень трудно и не очень хорошо, его реакцией на это была: «Вау, импровизация действительно сложна, не так ли?» Он сказал: «Это интересно потому, что это не очень удалось, верно? Что не удалось в ней?»

Таким образом, у него был элемент, который прекрасно подходил на то, чтобы опозориться, и это было прекрасно, но вы хотели выйти за рамки этого, в некотором смысле, научиться некоторым навыкам и почувствовать, будто у нас был прогресс, а этого действительно никогда случалось. Мы просто проводили много времени, говоря: «Это не удалось, верно?» Каждую неделю мы делали только это.

Что вы помните о занятиях, которые у вас были в The Spontaneity Shop?

Я помню, что занятия были очень и очень энергичными. Это было очень захватывающе. Когда вы в первый раз приходите на импро, этот первый раз вы рассматриваете создание истории с кем-то другим, принятие предложения и добавление к нему, в первый раз выполнять все эти разные основные строительные блоки импро – это настоящая эйфория и ажиотаж. Я помню это очень ясно. Действительно основные элементы импро, но поговорив о них, а затем, встав и выполнив их, и поработав над ними, вы говорите: «Боже, да, мы сделали что-то, чего не было раньше, и речь шла не о каждом из нас, а о нас двоих.

Есть ли какие-то элементы импро, которые вы считаете полезными для актерского мастерства?

Мне кажется, что работа в импровизации сделала меня лучшим актером, сделала меня более открытым по отношению к другим актерам. Она также помогает немного лучше понять структуру драмы. У меня появилась более ясная оценка того, что создает драму и что создает работу над сценой. Это делает вас более утонченным, более точным как актера при исполнении роли, которую ваш персонаж показывает в рамках структуры сцены. Часть вашей работы заключается в том, чтобы стоять за вашего персонажа и заполнить эту особую нишу – вам нужно частично поверить в то, что драма позаботится о себе сама, но я думаю, что это действительно поможет в том, чтобы иметь внешнего наблюдателя, который может вам сказать: Чего именно вы добавили в данную историю? Что истории нужно от меня? Именно этому я научился благодаря импровизации. Я помню, что гэги убивают историю. Я помню это как одну из ваших коронных фраз. Эти элементы очень специфичны для исполнения – выборы, которые вы делаете. Решаясь пойти на гэг над чем-то, вам нужно понять, что это прервет историю. Если это очень хороший, то возможно именно в нём и нуждается сцена в данный момент, но это всё ещё тщательный баланс.

Импровизация дает вам уверенность в себе и гибкость – нехватка почтения к процессу. Вы можете нырнуть с края утеса и быть в порядке потому, что вы сделали это в импровизации. Вы были в ситуациях, в которых не было ничего: ни сценария, ни костюмов, только вы и кто-то ещё. Я думаю, что это, конечно, мне пригодилось для довольно ужасных ситуаций в фильмах, в которых вы действительно не знаете, куда идти, вы снимаете эпизод, вы только что появились на съемочной площадке, толпятся миллионы людей там… я много выиграл благодаря занятиям импровизацией просто потому, что это было чем-то, что мне было довольно страшно делать, и я думаю, что вы всегда многому учитесь, делая то, что вас пугает.

Имея опыт удачного и неудачного обучения, что, по вашему мнению, присуще хорошему учителю?

Вы должны с подлинным удовольствием работать и иметь подлинный интерес к тому, чтобы видеть, как люди развиваются и растут. Прекрасные учителя, которые у меня были в The Spontaneity Shop оценили основную веру и страсть в импровизационном сообщении. У них есть более широкое понимание того, что написал Кит Джонстон, чем просто быть в состоянии принять предложение в контексте смешной импро сцены. Книга Кита действительно о жизни.