Как кураторы появились в России

Золотым веком российского и, наверное, международного кураторства были 90-е годы. После перестройки в Россию стали приезжать иностранные эксперты. Они сообщили нашим современным художникам, что с ними будет работать какой-то куратор, — это звучало курьезно, потому что в советское время куратором назывался человек, представляющий интересы КГБ, в том числе и в культурных организациях. Первые российские кураторы — это люди, которые знали историю искусства и хорошо владели иностранными языками. В 90-е годы художественная сцена была молодой, профессия только зарождалась — кто-то нарекал себя куратором только потому, что дружил с художниками и умел повесить картины на стену. Но история все расставила на свои места.

Куратор — это профессия?

В свое время этот вопрос вызвал много обсуждений. На эту тему был выпуск Manifest Journal, первого журнала, посвященного исключительно кураторству. Большинство приглашенных авторов пришли к выводу, что кураторство — не в полном смысле профессия. Важную роль играет не столько знание теории, сколько та самая сенсорика, а также темперамент и обаяние человека, умение строить отношения, артистизм. Но все-таки, чтобы стать куратором, мне кажется, нужно делать то, чем систематически занимаются кураторы: писать в профильные издания и организовывать выставки, пусть и небольшие. Хотя бы у себя на кухне, как начинал знаменитый Ханс-Ульрих Обрист. Выдающийся социолог Энтони Гидденс в свое время предложил логику экспертных систем. Твоя работа «засчитана», если ее оценит и примет экспертное сообщество, — к примеру критики, которые пишут рецензии в Flash Art или Harper's Bazaar Art, или другие кураторы. Неважно, похвалили они тебя или разнесут в пух и прах, — они обратили на тебя внимание, тем самым встроив в систему. Чтобы считаться носителем профессии, важна системность и встроенность в профессиональную среду. Это как в бассейн ходить: если ты плаваешь раз в месяц, это не значит, что ты пловец.

Где преподают кураторство в России и за рубежом

Первая кураторская школа возникла во французском городе Гренобль. Вскоре что-то похожее открылось при нью-йоркском Bard College. Затем во многих западных университетах стали появляться кафедры по подготовке кураторов. Продвинутые курсы по кураторству есть в лондонских Goldsmith College и Royal Academy of Arts. Именно Лондон стал главной кузницей кураторских кадров. Отчасти благодаря преподаванию на английском языке, отчасти — благодаря географическому положению. В России ни в 90-х, ни в 2000-х не было институций, которые бы систематически обучали кураторству на международном уровне. Но недавно наметились позитивные изменения. В Санкт-Петербурге появилась двухгодичная совместная магистерская программа Смольного института и Bard College. Российские и зарубежные эксперты преподают историю выставок, критическую теорию и другие дисциплины на двух языках: русском и английском. Это принципиально важный момент в обучении кураторскому делу, потому что современное искусство — глобальное явление, оно не может быть ограничено одним языком и одной географией.

Ошибки кураторов

Кураторы почти евгенически соблюдают чистоту профессии. Поэтому плохих, интеллектуально беспомощных кураторов называют exhibition maker — это такой внутренний сленговый термин. Какие ошибки совершают кураторы? Одна из самых распространенных — выбрать работы, а затем отдать все на откуп архитектору, который расставит их в пространстве, исходя из чистой прагматики: размера, «повесочной» площади и так далее. В результате выбранные произведения могут отвечать теме выставки, но совершенно не вступать друг с другом в диалог. Другую серьезную ошибку куратор может совершить в работе над экспликационными текстами — дать к произведениям комментарий, чересчур насыщенный смыслами, написанный громоздким научным языком. Человек приходит на выставку современного искусства, встречает множество ссылок на философов, сложную специальную терминологию. Это образует непонятную ауру, в которой часто упрекают современное искусство. Куратор должен найти правильный баланс между общей и специальной лексикой, ведь хороший, в нашем случае — русский, язык никто не отменял.