НИК: А что такое, собственно, морозостойкость?

- Ты чего вымерзаешь?

- Да ген морозостойкости на больничном!..

Кто-то скажет: да ладно! Морозостойкость могут повысить только ГЕНЫ. Их можно взять только у морозостойкого вида. Без половой гибридизации – никак!

Тогда у меня встречные вопросы. Что это за гены? Каким образом они определяют морозостойкость? Почему она именно усредняется в гибридах? И почему, скажите на милость, эта «генетическая морозостойкость» куда-то девается, если дерево сильно перегружено, подморожено или заболело, постарело, сильно обрезано или не успело пройти закалку?..

Ну и вопрос на засыпку. Строгими опытами доказано: если снижать температуру строго постепенно на 3-5°C в сутки, то морозостойкость яблони достигает -60°C, берёзы и чёрной смородины – до -196°C (И. И. Туманов, НИИ физиологии растений РАН). И это не всё. Подкорректировав методику закаливания, учёные погружали черенки смородины в жидкий азот. Пролежав там трое суток при -253°C, а потом, постепенно нагреваясь в течение недели, смородина отлично пошла в рост. Для начала неплохо!

Так что же такое «генетическая морозостойкость», коллеги?

Судя по статьям генетиков, морозостойкость – не признак. Это сложнейший комплекс десятков и сотен плотно взаимодействующих генов. Свойство всего генома в цепом. Тут активизация одних генов означает включение десятков других и выключение сотен третьих. Поэтому морозостойкость и усредняется при половой гибридизации. По этой же причине она так чувствительна к внешним воздействиям и общему состоянию дерева: на неё влияет активность самых разных генов. Иными словами, морозостойкость выстраивается в соответствии с конкретной биохимией дерева в каждом году. Значит, и сближенный подвой, и наличие стержневых корней, и сила роста влияют на морозостойкость очень существенно.

По сути, морозостойкость – эффективный комплекс особо удачных «антифризных» белков, а также ферментов и гормонов, определяющих режимы закалки. Кодирующие их гены есть, а главное – активны у диких видов. Но для дикарей характерна и мелкоплодность, то бишь многоплодность, многосемянность – она столь же необходима в морозном климате! А гибридизация – случайное смешивание генов. «Дикие» гены повышают устойчивость к морозу. Но и мелкоплодность с собой тащат. Попало много – у гибрида почти дикие плоды. Попало мало – и морозостойкости нет: в рецессив ушла. Сорт – по сути, компромисс. Вот плоды получше, но морозостойкость пониже. А тут – наоборот. Выбирайте!

Потому и приходится «вытягивать клещами» нужный генотип: сначала отбирать самые морозостойкие гибриды, а потом три-четыре их поколения насыщать крупноплодностью. И В каждом поколении получается тот же компромисс – всё снова усредняется. Лет сорок-пятьдесят работы – и получается предельно возможное. Например, большинство самых новых сибирских сортов яблок – 70-100 г при морозостойкости до -40... -43°C. Орловские сорта покрупнее, но их обычный предел – -36 … -39°C.

Как комплекс активных генов, адекватных среде, морозостойкость потенциально есть у многих сортов. Мороз и подвой – активные стрессовые факторы. Так почему бы не попытаться вытащить морозостойкость из рецессива с помощью подвоя и климата?

ЖЕЛАНИЯ И ВОЗМОЖНОСТИ

Есть ли предел повышения морозостойкости?

Да, есть. Это климат, усреднённый временем.

Никакой способ селекции не прыгнет выше природы. Дереву просто не нужно становиться более морозостойким, чем это нужно для выживания в данном месте. Можно только получить гибрид с морозостойким дичком, но он получится мелкоплодным. Живя в своём климате, невозможно создать сорта для более сурового места, не ухудшив качество плодов. Пусть это будет шестым постулатом теории – я додумался до этого, ещё не прочитав схожую мысль у Мичурина.

Он сам, а затем и все его последователи, двигали свои гибриды на север, в общем, так же: путём прививок на сеянцы зимостойких сортов и отбора суровыми зимами. Но суровые зимы приходят редко – раз в десять лет. Вот она пришла, и почти всё вымерзает: нет предельной сближенности с подвоем – нет и морозостойкости. Есть лишь надежда на случайные, уникальные деревья – по сути, метод тыка.

Остаётся только процитировать гения: нам нельзя ждать милостей от природы! Надо целенаправленно сближать подходящие сорта с аборигенными подвоями на, новом рубеже выживания. Привой получает новые возможности от подвоя. Отбор убирает неудачное на стадии саженцев. Адаптация ускоряется в разы.

Представим, моей жизни хватило перепривить 21-е вегетативное поколение, а моему гипотетическому последователю – 61-е. Уверен: часть привоев очень изменится, примет черты подвоя и на них повиснут непохожие плоды. Уверен в этом потому, что даже в первом поколении прививок отдельные признаки дерева изменяются вполне стабильно. Но этого пути, увы, никто пока не прошёл.