Зимний вечер, долгий январский вечер,

Мозг занять совершенно, представьте, нечем.

Пишешь, пишешь на отвлеченные темы,

Например - о царствовании Петра.

Где тот Пётр? – подумаешь вдруг, - и где - мы?

Где? – Да там же, где и вчера.

Что за дело мне до Петра, до Софьи?

Ну, завёз тот Петр к нам табак и кофе

(кстати, вот, кофеёк сварю).

Что, других-то тем не сыскать мне, что ли?

Ну доколе, Господи, ну доколе

Мне цепляться к тому царю

И другим персонажам, ушедшим в Лету?

Для чего мне надо вообще всё это?

Но пишу и пишу опять,

Уходя, как в омут, в чужое время,

Как с живыми спорю я с ними всеми

И пытаюсь их всех понять.

Изменить их историю я бессилен,

Но они, как и я, как и вы – Россия,

Заповедно-дремучий лес

Да болота гнилые, поля и пашни,

День сегодняшний тот же, что день вчерашний.

Страшно. Водит по кругу бес.

Ничего не меняется, по большому счету,

И летят все благие мысли к черту,

Превращая мечты в ничто.

Пустота поманит да перестанет,

Тьма развеется, передо мною встанет

То ли Пушкин, то ль Конь в пальто.
Встанет, скажет: что, брат, заела скука?

         Дай мне руку! – на! – да встряхнись, а ну-ка!

         Отложи-ка стишки пока.

         Так не трудно, наверно, и вовсе спятить,

          А давай-ка пойдём погуляем, кстати,

          Да посмотрим на облака!

 

 

                      

Первое апреля 1725

 

" Через три недели после похорон, 31 марта 1725 г., Ягужинский вечером во время всенощной влетел в Петропавловский собор и, указывая на стоящий средь церкви гроб Петра, принялся громко жаловаться на своего обидчика князя Меншикова, а на другой день рано утром Петербург был разбужен страшным набатом: это неутешная вдова императрица подшутила над столицей – ради 1 апреля. Суровая воля преобразователя объединяла этих людей призраком какого-то общего дела. Но когда в лице Екатерины 1 на престоле явился фетиш власти, они почувствовали себя самими собой и трезво взглянули на свои взаимные отношения, как и на своё положение в управляемой стране: они возненавидели друг друга, как старые друзья, и принялись торговать Россией, как своей добычей». 

 

                                   Василий Ключевский «Русская история»

 

Что за первоапрельская шутка -

Петербургский тревожный набат?

От той шутки становится жутко –

Император вернулся назад?

Встал из гроба,- того, что в соборе,

Вот уж месяц, стоит на столе?

Неспроста это… видно, на горе,

Всей стране – он не предан земле…

Возвратятся ль, петровские казни?

Многим днесь – не сносить головы!

Россияне! Оставьте боязни!

Се – невинная шалость вдовы,

Что развлечься сегодня решила –

И отпраздновать День Дурака…

Он - не встал. С нами – Крестная сила!

Можно спать всем, спокойно, пока…

                  ***

Ох, женская судьба в глухой Московии

С рожденья называлась ты Прасковией

В замужестве же стала – Евдокия

(Прости Господь, им глупости такие).

То было не последней переменой –

Сошла во гроб - монахиней Еленой.

Под именем таким её отпели.

Да, странная судьба. Судьба – качели.

Из рода захудалого – в царицы

(душа от счастья, радости искриться)

Но что могло для женщины быть хуже

Соломенной вдовой, с живым - то мужем

Всё время проводить, когда свекровь

Наталия Кирилловна пьёт кровь?

 И – монастырь. Не царства жаль, небось,

Ей было, а того, что с сыном – врозь,

Единственным оставшимся – Алёшей,

Ей жить пришлось. И сын её – заброшен,

Растёт без ласки матери, отца…

Года идут, и бедам нет конца

И поздняя любовь – и жар и блуд

Венцом её – позор, и суд, и кнут

Любовник – на колу. Господь, Прости –

Пришлось глядеть. И глаз не отвести.

Но главное и горшее – о чём

Подумать даже невозможно было –

Стал сыну - муж твой - грозным палачём…

«Будь проклят Пётр. И Петербург – могила

Будь проклят тоже. Месту – пусту быть.

Из мрака выйдя – сгинуть в бездну мрака»

Что оставалось – от тоски лишь выть,

Как старая, избитая собака.

Потом был Шлиссенбург. И вдруг – гонец –

Их тьмы, из каземата – во дворец! –

Свобода и почет, с чего бы вдруг? –

Ах, вот что! - Умерла императрица

И на престоле - утвердился внук –

Встречай, встречай же старая столица

Свою царицу… съёжились враги

От страха и в ожиданье поздней мести.

Ничто их не спасёт и не открестит?

Нет, ты простила старые долги…

И внук скончался. И тебя на трон

(Подумать только!) стали звать сторон –

Ники Верховного Совета.

Ты равнодушно отклонило это

Их предложение. Всей этой суеты

Уже давно соблазн отвергла ты.

И вот твоя уже испита Чаша.