Надпись на камне 18–19 династии

 

 

Я избежал суровой пени

И почестей достиг;

От радости мои колени

Дрожали, как тростник.

 

И прямо в полы балахона –

Большие, как луна,

На двор с высокого балкона

Бросали ордена.

 

То, что я сделал, превосходно –

И это сделал я!

И место новое доходно

И прочно для житья.

 

И, предвкушая счастья глянец,

Я танцевал не зря

Изящный и отличный танец

В присутствии царя.

 

По воздуху летает птица.

Бедняк идет пешком.

Вельможе ехать не годится

Дрянным сухим путем;

 

И, захватив с собой подарки

И с орденами тюк,

Как подобает мне, на барке

Я поплыву на юг.

 

1913

 

Египтянин («Я выстроил себе благополучья дом…»)

 

 

Я выстроил себе благополучья дом:

Он весь из дерева, и ни куска гранита!

И царская его осматривала свита –

Там виноградники, цветник и водоем.

 

Чтоб воздух проникал в удобное жилье,

Я вынул три стены в преддверьи легкой клети,

И безошибочно я выбрал пальмы эти

Краеугольными – прямые, как копье.

 

Кто может описать чиновника доход?

Бессмертны высокопоставленные лица.

Где управляющий? Готова ли гробница?

В хозяйстве письменный я слушаю отчет.

 

Тяжелым жерновом мучнистое зерно

Приказано смолоть служанке низкорослой;

Священникам налог исправно будет послан;

Составлен протокол на хлеб и полотно.

 

В столовой на полу пес, растянувшись, лег,

И кресло прочное стоит на львиных лапах.

Я жареных гусей вдыхаю сладкий запах –

Загробных радостей вещественный залог!

 

1913 (1914?)

 

«Веселая скороговорка»

 

 

Веселая скороговорка;

О будни – пляска дикарей!

Я с невысокого пригорка

Опять присматриваюсь к ней.

 

Бывают искренние вкусы,

И предприимчивый моряк

С собой захватывает бусы,

Цветные стекла и табак.

 

Люблю обмен. Мелькают перья.

Наивных восклицаний дождь.

Лоснящийся от лицемерья,

Косится на бочонок вождь.

 

Скорей подбросить кольца, трубки –

За мех, и золото, и яд;

И с чистой совестью, на шлюпке,

Вернуться на родной фрегат!

 

Июнь 1913

 

Песенка

 

 

У меня не много денег,

В кабаках меня не любят,

А служанки вяжут веник

И сердито щепки рубят.

 

Я запачкал руки в саже,

На моих ресницах копоть,

Создаю свои миражи

И мешаю всем работать.

 

Голубые судомойки,

Добродетельная челядь.

И на самой жесткой койке

Ваша честность рай вам стелет.

 

Тяжела с бельем корзина,

И мясник острит так плотски,

Тем краснее льются вина

До утра в хрусталь господский!

 

1913

 

Летние стансы

 

 

В аллее колокольчик медный,

Французский говор, нежный взгляд –

И за решеткой заповедной

Пустеет понемногу сад.

 

Что делать в городе в июне?

Не зажигают фонарей;

На яхте, на чухонской шхуне

Уехать хочется скорей!

 

Нева – как вздувшаяся вена,

До утренних румяных роз.

Везя всклокоченное сено,

Плетется на асфальте воз.

 

А там рабочая землянка,

Трещит и варится смола;

Ломовика судьба-цыганка

Обратно в степи привела…

 

И с бесконечной челобитной

О справедливости людской

Чернеет на скамье гранитной

Самоубийца молодой.

 

‹Июнь?› 1913

 

Американский бар

 

 

Еще девиц не видно в баре,

Лакей невежлив и угрюм;

И в крепкой чудится сигаре

Американца едкий ум.

 

Сияет стойка красным лаком,

И дразнит сода-виски форт:

Кто не знаком с буфетным знаком

И в ярлыках не слишком тверд?

 

Бананов груда золотая

На всякий случай подана,

И продавщица восковая

Невозмутима – как луна.

 

Сначала нам слегка взгрустнется,

Мы спросим кофе с кюрассо.

Вполоборота обернется

Фортуны нашей колесо!

 

Потом, беседуя негромко,

Я на вращающийся стул

Влезаю в шляпе и, соломкой

Мешая лед, внимаю гул…

 

Хозяйский глаз желтей червонца

Мечтателей не оскорбит…

Мы недовольны светом солнца,

Теченьем медленных орбит!

 

1913

 

«От легкой жизни мы сошли с ума…»

 

 

От легкой жизни мы сошли с ума:

С утра вино, а вечером похмелье.

Как удержать напрасное веселье,

Румянец твой, о пьяная чума?

 

В пожатьи рук мучительный обряд,

На улицах ночные поцелуи –

Когда речные тяжелеют струи

И фонари как факелы горят.

 

Мы смерти ждем, как сказочного волка,

Но я боюсь, что раньше всех умрет

Тот, у кого тревожно-красный рот

И на глаза спадающая челка.

 

Ноябрь 1913

 

Футбол («Телохранитель был отравлен…»)

 

 

Телохранитель был отравлен.

В неравной битве изнемог,

Обезображен, обесславлен,

Футбола толстокожий бог.

 

И с легкостью тяжеловеса

Удары отбивал боксер:

О беззащитная завеса,

Неохраняемый шатер!

 

Должно быть, так толпа сгрудилась –

Когда, мучительно-жива,

Не допив кубка, покатилась

К ногам тупая голова…

 

Неизъяснимо-лицемерно

Не так ли кончиком ноги

Над теплым трупом Олоферна

Юдифь глумилась…

 

1913