Хелен Петтигрю уже второй раз подогревала ужин, время от времени поглядывая в окно, но машины мужа не было видно. Размышляя, куда он пропал, она услышала звук приближающейся к дому машины.

— Наконец-то! — пробурчала она и принялась готовить стол к обеду*. С первого дня они с Грегори решили, что обедать члены семьи должны вместе, это и сближает семью и гораздо легче для самой Хелен, нежели убирать и подавать обед каждому члену семьи.

Но в кухню вошел не Грегори, а Питер. В первое мгновение Хелен растерялась, она не ожидала его приезда, не то, чтобы она была не рада видеть сына, но напряженные отношения между Грегори и Питером мешали ей чувствовать себя счастливой. Лишь в то время, когда Питер находился в школе, их семья была спокойна:

— Здравствуй, сынок! Пообедаешь с нами? Сейчас Грегори придет и мы…

— Не придет. Это я приехал на его машине, — Питер поставил какую-то коробку на стол. Хелен покосилась не неё, но ничего не сказала. — Я думаю, нам пришло время поговорить.

— О чем? — мать испуганно смотрела на него.

— О том, что произошло много лет назад… и о моем настоящем отце.

— Твой отец — Грегори!

Питер грустно усмехнулся и покачал головой:

— Не надо мне врать, Грегори уже подтвердил, что он не мой отец…

Сказано это было таким тоном, что горло Хелен мгновенно пересохло и следующие слова дались ей с огромным трудом:

— Что ты с ним сделал?

— То, о чем давно мечтал, — с наслаждением ответил Питер. — С той самой ночи, когда он…

— Замолчи… прекрати… Грегори не был виноват в твоем … сне.

— Моем сне? — Питер буквально поперхнулся от переполнявшей его ненависти. — Тебе до сих пор нравится так думать? Ведь правда же нарушит спокойное течение твоей жизни и заставит принимать решения! Знаешь, мама, я даже не знаю, кого из вас я ненавидел сильнее все эти годы: Грегори или … тебя, закрывшую глаза на поступок мужа? Тебе отлично удалось сделать вид, что ничего не произошло и в «нашей семье» все по-прежнему! — он буквально выплевывал накопившиеся у него слова ненависти. — Я не буду спрашивать тебя, почему ты это сделала. Вряд ли ты сможешь найти достойное оправдание своему поступку. Просто расскажи мне — кто мой настоящий отец!

— Зачем? — пожав плечами, вдруг спросила мать. — Ты думаешь, твой отец ждет тебя с распростертыми объятиями? Он и думать о тебе забыл. Ты его никогда не интересовал, как впрочем, и я.

— Позволь мне самому с этим разобраться, все-таки он мой отец. Ты и так за меня уже слишком многое решила, — едва сдерживая злость, ответил Питер.

— Хорошо, — покорно согласилась мать. — Его зовут Винсент Пайс. Мы были обручены с ним с детства. Я считала само собой разумеющимся, что он тоже любит меня, тем более что мы с ним … были близки. А за три дня до нашей свадьбы я застала его в постели со своей лучшей подругой. Я была молода и горда: никому ничего не объясняя, я сбежала из дома. Я была такой наивной, что вообразила себе, что он тут же кинется меня искать, чтобы оправдаться. Но ничего этого так и не произошло, потом, несколько месяцев спустя, меня нашел брат. Мой «возлюбленный» поступил, как настоящий трус, свалив вину за расторжение помолвки исключительно на меня, а сам женился через два месяца на той самой подруге. Я уже знала, что беременна. Родители бы убили меня, если бы я родила бы ребенка вне брака. Что мне делать дальше я не знала… И тут Грегори… С ним мы к тому времени были соседями и уже друзьями, и когда он предложил мне пожениться, я согласилась. И даже с радостью, что нашелся человек способный взять на себя мои проблемы. Мы поженились, родители тогда жутко разозлились на меня, запретив мне переступать порог родного дома, но мне уже было все равно — у меня же был защитник! Из Грегори вышел отличный муж: нежный, понимающий и добрый. И очень скоро я уже не представляла свою жизнь без него. А потом произошел … тот случай… И я струсила! Моя жизнь была размерена и спокойна, поверить в то, что Грегори так поступил с тобой — означало бы для меня снова потерпеть крах. И начать все заново, но теперь уже с тремя детьми, а самому младшему из вас едва исполнилось несколько дней… — Хелен замолчала, низко опустив глаза и пряча глаза от сына. — И я … я закрыла глаза на поступок Грегори. Все эти годы мне удавалось успешно обманывать себя и только иногда, видя твой взгляд, я сомневалась в правильности своего поступка, но тут же гнала от себя эти сомнения. Ведь Грегори больше не давал мне повода сомневаться в нем…

— Если бы дядя его тогда не напугал бы так основательно, то думаю, поводов было бы предостаточно! — мрачным тоном констатировал Питер. — А адрес отца ты знаешь?

— У них был дом в Йоркшире, Сток-стрит, дом двадцать, кажется, такой большой особняк с зелеными стенами, — помолчав, ответила мать. — Где Грегори? Ты расскажешь мне?

— Он здесь, — кивнул на коробку, стоявшую на столе, Питер.