Как советник Лю и его жена Цзинь начали день.

Как‑то рано утром жена советника Лю Цзинь спросила его, который час.

– Какой тебе надо, такой и скажу, любимая, лишь бы ты была счастлива, – нежно ответил ей Лю.

Как ни странно, весь следующий день Цзинь с лёгкостью прощала ему все огрехи, не ворчала и даже не пилила – ни за что!

 

Как советник Лю был готов отвечать на любой вопрос.

Однажды советник Лю читал публичную лекцию. В конце занятий один из слушателей поднял руку:

– Господин советник, я бы хотел задать вам пару вопросов, – сказал он.

– И я!

– И я!

– И я! – раздалось с разных концов громадной аудитории.

– Что ж, на любой вопрос – любой ответ, – ответил своей любимой приговоркой советник Лю, не привыкший отказывать просьбе.

 

Как советник Лю сделал выбор между аскетизмом

И светской жизнью.

Как‑то ученики спросили Лю, не считает ли он, что ему было бы легче заниматься духовной практикой, будь он аскетом, отошедшим от мирской жизни.

– Аскетом я уже был в прошлых воплощениях, и не раз, – улыбнулся Лю. – Ну и что? Теперь всё равно приходится жить как светский человек, чтобы понять жизнь в её целостности.

– Целостности? – удивился кто‑то.

– Каждая особь, подобна мирозданию, которое несёт в себе и мужское, и женское, и срединное (андрогинное – прим. переводчика) начала. В человеке эти начала также есть, у разных людей – в разных пропорциях и с разными качествами. Следовательно, в отношениях между ними это всё тоже существует…

– Советник, извините, так как же с мирской жизнью? – прервал его рассуждения самый нетерпеливый и целеустремлённый слушатель.

– Бесспорно, женщины усложняют жизнь, но с ними истина становится ближе, – подытожил свою нерассказанную мысль Лю.

 

Как советник Лю различал борцов за правду

И борцов за истину.

Как‑то Чу рассказал советнику Лю о своём знакомом, который очень переживал из‑за несправедливостей и, обладая нравом боевым и решительным, прослыл среди людей борцом за правду.

На это Лю высказал своё мнение:

– Различают борцов за правду и борцов за истину. Первые борются с другими людьми, из них получаются идеологи, они объединяются для свершения своих замыслов. Вторые – они, в основном, одиночки: каждый разбирается с самим собой в поисках этой самой истины.

– Разве эти вторые – борцы? – усомнился Чу, – они больше похожи на искателей истины.

– Что бы они все ни искали, в них должен жить дух воина, дух борца, – ответил вмиг посуровевший Лю.

 

Как сынишка Чу ходил под цветущими деревьями.

Однажды весной Чу пришёл к советнику со своим старшим сынишкой. Они сидели в саду и, пока взрослые решали свои дела, мальчик играя, ходил под цветущими деревьями, касаясь головой веток, отчего лепестки цветов и пыльца осыпались на него, прилипая к волосам, лицу, одежде.

Чу от неудобства хотел было одёрнуть сына, но Лю мягко остановил его:

– Не надо мешать ребёнку, когда он получает такие состояния – это ему подарок на всю жизнь. Сейчас боги беседуют с ним.

Дул лёгкий ветерок и Чу с восторгом вспомнил, как нечто подобное было и в его детстве… Что‑то, что освещало ему путь в самые трудные минуты…

 

Как Сайи искал в себе дух воина.

Сайи спросил советника Лю, как пробудить в себе дух бойца.

– Он есть в тебе, есть к каждой твоей клеточке.

– Увы, я не чувствую его, – горестно покачал головой ученик.

– Тогда выдохни воздух до последней капли, подтяни живот и мышцы промежности, не дыши сколько сможешь, держись до последней возможности.

Сайи так и сделал. Когда в голове его зашумело, а в глазах потемнело, Сайи резко вздохнул, издав сдавленный хриплый звук.

– Твой организм решил, что ему пришёл конец и начал отчаянно бороться. От высвободил в себе воина, бойца. В этот момент ты можешь у него научиться всему, чего хотел, – сказал Лю, глядя в никуда.

– Так же можно и действительно умереть, – с трудом произнёс еле отдышавшийся Сайи.

– Элементарно, – буднично ответил Лю.

 

Как советник Лю рассказал о привязанности

И ловле обезьяны.

Один из приятелей советника Лю по имени Найю, большой книгочей и почитатель знаний, спросил у него, что такое привязанность и почему её считают помехой для духовного развития.

– Знаешь ли ты, как ловят обезьян? – в свою очередь поинтересовался советник.

Найю ответил отрицательно, поскольку никогда не интересовался столь прозаическими вопросами.

И тогда Лю рассказал следующее:

– Для обезьяны движение – залог безопасности. Охотники берут горшок и закапывают его в землю так, чтобы его горлышко было вровень с её поверхностью. Отверстие горлышка такое, чтобы обезьяна еле‑еле могла просунуть пустую лапу. В горшок кладут редкое лакомство: орех или сладкий крепкий плод. Обезьяна находит горшок, засовывает в него лапу, хватает угощение, но вытащить из горшка не может – кулак не проходит через горлышко. Жадность удерживает обезьяну в таком положении много часов и не позволяет ей отпустить добычу даже тогда, когда приходят охотники и набрасывают на неё мешок. Это и есть привязанность.

Найю беспокойно почесал затылок, начиная догадываться, куда клонит советник.

– Жадность, – продолжал Лю, – заставляет животное считать то, что попало ей в руки, своей собственностью, которую она ни за что не отпустит. Скажи, есть ли что‑либо, что действует на тебя так же, как лакомство на обезьяну.

– Наверное, да – но это древние свитки и рукописи, а не еда – с достоинством ответил Найю, – всё же я человек, а не животное!

– Конечно, человек, – согласился Лю, но человек, привязанный к тем, кто написал эти тексты. Так можно просидетьвозле них всю свою жизнь… А ведь это опосредованная информация – природа вообще говорит на другом языке. Через тексты мы узнаём не природу, а только мнение тех, кто их написал. Стоит ли тратить на такое свою жизнь?

– Эге, – задумчиво протянул Найю, – не очень‑то далеко мы ушли от обезьян.

– Вероятно, сколько человек будет попадаться в такие ловушки, столько и будет жива мысль, что он произошёл от обезьяны, – предположил советник, достал из чулана горшок, и они стали по очереди на пробу засовывать в него руки, смеясь и весело толкаясь, как мальчишки.