Кондоминиум – территория избранных

Длинным словом «кондоминиум» называется многоквартирный дом (или несколько домов) и двор, огороженные решеткой. Возле входа стоит будка охранника. В самых дорогих кондоминиумах он интересуется у входящих, к кому пришли. Там, где не так строго, просто смотрит, и, если человек выглядит благонадежным, без слов пропускает.

На территории кондоминиума может быть небольшой парк, детская площадка, бассейн, «коробка» для игры в мини‑футбол и баскетбол, беседка или веранда, оборудованная для барбекю – очаг или печь, столы, скамейки.

Дорогие кондоминиумы с большими территориями чаще всего бывают в элитных городках – спутниках мегаполисов. В крупных городах пространство экономят, и кондоминиум ограничивается небольшим садиком или благоустроенной площадкой между домами.

Жильцы кондоминиума создают некий комитет или синдикат, который организует благоустройство территории, проверяет работу охраны, в случае необходимости проводит ремонт и т. д. Бывает, что эти синдикаты работают достаточно активно: проводят собрания жильцов, голосования по тем или иным вопросам, выборы руководителя.

В кондоминиуме на Барра, где я несколько месяцев жила в поузаде, территория была совсем небольшой. Использовалась она очень рационально. По периметру дом окружал маленький садик. Возле дома была выложенная кафелем площадка, а сам дом построен так, что второй этаж значительно шире первого и «нависает» над землей, опираясь на колонны. Получилась крытая терраса, на которой стояли скамейки и кадки с растениями. Две ее стены украшала белая и синяя мозаика.

Однажды над морем бушевала красивейшая гроза. Мои соседи по поузаде закрыли все окна и с трепетом ждали, когда непогода пройдет. А я вышла во двор любоваться буйством природы. Терраса была достаточно обширной, чтобы струи дождя не долетали до меня. Хлестал настоящий тропический ливень – потоки крупных и частых капель сливались в сплошную стену. Огромные сиреневые, бледно‑голубые и белые молнии разрывали небо. Таких мощных раскатов грома я не слышала никогда в жизни. От моря до нашего дома было каких‑нибудь 200 метров, мы находились достаточно близко от эпицентра грозы, чтобы прочувствовать всю мощь бури.

Богиня грозы в афро‑бразильской мифологии – Янса. Ее изображают в виде африканской девушки в красном платье. Иногда поверх него рисуют доспехи, а в руках богини – кинжал в форме полумесяца. Янса – воительница, символ женской силы и мощи стихий. Когда сияли молнии и гром грохотал так, что казалось, будто все вокруг сотрясается, хотелось крикнуть старинный призыв: «Эпарр е  й!» – боевой клич богини. Страха я не испытывала, а чувствовала себя в какой‑то степени частью бушующей природы.

Кстати, о страхе. Страшнее всего мне было не в далекой и небезопасной Бразилии, а в своем родном городе. Когда я вернулась в наш небольшой городок из Санкт‑Петербурга, где защитила диссертацию, я не нашла другой работы, кроме места методиста в университете. Моей основной обязанностью стало мытье чашек и уборка стола, за которым преподаватели пили чай и кофе. Преподавать самой было психологически тяжело: в вузе царила далеко не творческая атмосфера – студенты заниматься не хотели, а знания в них вкладывать надо. Сделать это можно было только одним способом – заставлять и запугивать. Ходить на работу, как на войну, не хотелось и оставалось только смириться с обязанностями горничной при кафедре. Часто в течение рабочего дня я сидела без дела, глядя в зарешеченное окно (первый этаж), за которым только темнота и сугробы. Думала о том, что, возможно, придется так просидеть десять лет, а может, и двадцать – город у нас маленький, уходить с этой работы некуда. Так жизнь пройдет, и я ничего не сделаю, ничего не увижу и ничего больше не узнаю. Тогда меня охватывал настоящий ужас, действительность казалась страшным сном, и хотелось проснуться, а просыпаться было некуда…

Прошел год. Я смогла перебраться в Москву, а спустя еще два года – в Бразилию, в край ослепительного солнца и тропических ливней, где бушует такая величественная и могучая гроза, что впору сравнить ее с торжественной симфонией природы. Хорошо, что можно было с удобством наблюдать за всей этой красотой с террасы. Хотя едва ли кому‑нибудь из бразильцев могло бы прийти в голову сидеть на террасе в грозу. Горожане дождь не любят, ему радуются только сельские жители – будут урожаи. А террасы, в основном, используются как детские площадки и для того, чтобы отдохнуть в жаркие часы, поговорить с соседями.