Эмоциональные рамки существования человека

Опросы выявляют различные по своей природе и функциям эмоциональные механизмы, так или иначе участвующие в определении актов социального поведения. Видимо, самый простой из них - реакции на определенные события или действия: соотнесение ожиданий с реалиями создает «текущие» оценки одобрения/неодобрения и т. п. Более сложные по своей природе обобщенные оценки (например «удовлетворенность собственной жизнью в целом» или упоминавшиеся выше оценки исторических рамок идентификации) строятся на соотнесении текущих раздражителей внимания и более устойчивых, не всегда осознаваемых структур типа ценностных установок и стереотипов социального восприятия. Поэтому обобщенные эмоциональные оценки значительно менее подвижны.
Можно, вероятно, выделить и еще один тип предельно генерализованных оценок, которые во многом задают сами рамки эмоционального восприятия реальности и обеспечивают некий относительно устойчивый баланс между «внешней» (непосредственно социальной) и «внутренней» (личностной, интернализованно-социальной) средами человеческого существования. В эмпирических исследованиях такие генерализованные оценки выглядят константами.
В своем исследовании мы стремились выявить, в каком эмоциональном поле живут наши сограждане. Для этого в 1999 году был задан вопрос «Какие чувства появились, окрепли за последние годы у окружающих вас людей и у вас лично?» (см. табл. 15). В предложенном сложном наборе эмоциональных оценок явно преобладают негативные - безразличие, обида, отчаяние, страх, ожесточение. Но при этом «личные чувства» заметно более оптимистичны, чем «чувства окружающих»: в правой колонке все позитивные оценки встречаются заметно чаще, а все негативные реже (за исключением чувства обиды, которое чаще упоминают как личное переживание).
Таблица 15

Эмоциональные рамки: «у всех» и «у себя» (в%)

Непременным условием существования человека в стабильной или, напротив, бурно изменяющейся социальной обстановке является постоянное поддержание некоего эмоционального баланса между «раздражителями» различного уровня. Как показали и наши предыдущие исследования по программе «Советский человек», источники напряженности носят чаще всего социальный характер, а источники радостей и удовлетворенности - преимущественно личные, семейные (см. табл. 16). Данные таблицы показывают, что наиболее существенные изменения в иерархии вызывающих страх событий - выдвижение в число первостепенных безработицы и бедности. Более редки в последние годы упоминания о страхе перед мировой войной и возвратом к массовым репрессиям.
Таблица 16

Чего боятся современные россияне*

Из-за различия в методических средствах опрос 1989 года позволяет представить только «иерархию» (по частоте упоминаний) пугающих событий. Данные 1994-го и 1999 годов - средние показатели, построенные на основе пятибалльной шкалы (от «совершенно не испытываю страха» до «испытываю постоянный страх»).
Другой эмоциональный полюс - определение того, что доставляет человеку наибольшую радость, удовольствие (см. табл. 17). Данные таблицы демонстрируют некоторые изменения. Они невелики, но показательны. Реже упоминаются, дети, книги, семья, работа, зато чаще - деньги, телевизор, хорошая еда, секс. Вероятно, в этом сказываются не только изменения в реальном образе жизни и привычек людей, но также изменения акцентов в демонстративном поведении, в тематике публичного обсуждения.
Таблица 17

«Что доставляет вам наибольшую радость, удовольствие?»*

Приведены только первые 10 позиций (ранжированы по частоте упоминаний в 1999 году).
В заключение остановимся на некоторых генерализованных показателях эмоционального состояния человека, которые могут быть представлены в качестве констант его существования. В последние годы не только по рассматриваемой программе, но и в рамках мониторинговых исследований ВЦИОМ регулярно задавался вопрос о том, чувствуют ли наши сограждане себя свободными людьми. Оказалось, что положительно отвечают на этот вопрос от 29% (1995 год) до 36% (1997-й и 1999 годы), отрицательно - от 58% (1995 год) до 51% (1999 год). В целом при всех колебаниях и пертурбациях социальной конъюнктуры в обществе сохраняется почти неизменным соотношение «свободных» и «несвободных» (по их субъективным оценкам) людей: около трети первых и несколько больше половины вторых, причем с годами доля последних даже уменьшается.
Другой пример почти стабильного показателя - доля людей, считающих себя счастливыми. По данным исследования «Советский человек», счастливыми себя чувствовали 45% в 1989 году, 46% в 1994 году и 49% в 1999 году, считали себя несчастливыми, соответственно, 32%, 34% и 38%, а затруднялись с ответом 23%, 21% и 13%. Таким образом, доля считающих себя счастливыми практически стабильна - несколько меньше половины населения. Увеличение процента «несчастливых» в последние годы явно происходит за счет неопределившихся с ответом, т. е. - как можно полагать - за счет людей, не решавшихся демонстрировать свою обделенность радостями жизни «в целом». (При том, что люди довольно охотно показывают нехватку конкретных благ, денег, здоровья и т. д.) Как показывают международные сравнительные исследования, процент «счастливых» в разных странах (во многих из них, например в США и Японии, он значительно выше отечественного «стандарта») стабилен и сложным образом коррелирует с самооценками людей, страны, истории, мало связан с текущей социально-экономической или социально-политической конъюнктурой.

* * *

Краткий обзор некоторых результатов нового исследования по программе «Советский человек» позволяет сделать - в предварительном порядке - некоторые выводы принципиального характера. Первый из них имеет методологическое значение и упоминался в начале статьи: вновь подтверждена реальная возможность использования данных периодических массовых опросов для изучения фундаментальных изменений в общественных институтах и структурах, в том числе в структуре человека как социальной личности.
Три волны исследования - 1989-го, 1994-го и 1999 годов - выявили существенные особенности динамики общества и общественного мнения в сложных условиях общественных переломов и кризисов переходной эпохи. Опрос 1989 года застал российских - тогда и номинально советских - людей в момент подъема «перестроечных» иллюзий и первых признаков разочарования и недоумения. Опрос 1994 года прошел в атмосфере широко распространенной переоценки результатов перемен и поисков стабилизирующих механизмов. Последний опрос 1999 года - в условиях доминирующей в массовых настроениях ностальгии по прошлому и попыток адаптироваться к изменившейся социальной реальности. Исследования охватили все важнейшие сдвиги в настроениях и оценках общественного человека за последние 10 лет и представили материал для анализа основных «загадок» его поведения (в их числе пресловутое российское терпение, пассивный русский бунт и постоянная «мобилизационная» готовность).
В опросах общественного мнения, связанных с изучением политической или коммерческой конъюнктуры, часто бывает достаточно выявления позиций абсолютного или относительного большинства населения, избирателей, потребителей. Но в настоящем исследовании основной объект изучения - скорее, не большинство, а некое «меньшинство» опрошенных - значимое меньшинство, которое своим поведением определяет (но не обязательно осознает) характер и устойчивость перемен в различных сферах жизни общества.
При любых переменах большинство («средняя») общества инертно, консервативно, подвержено влиянию ностальгических и даже просто реставраторских настроений. Судьба перемен определяется соотношением сил и влияний определенного значимого меньшинства (правда, чаще принято использовать термин «элита», который представляется в данном случае менее продуктивным). Если социальный человек в соответствии с представленным ранее замыслом всего исследования - эмпирически дан как распределение человеческих позиций и типов, то его характер и его способность изменяться зависят от соотношения определенных значимых меньшинств и «массы» (которая, впрочем, всегда выступает как достаточно условное образование). Притом соотношения не только «долевого», но и «ролевого» (в смысле функций, влияний таких меньшинств)³.
Неоднократно приходилось отмечать «вынужденный» характер перемен в нашем обществе «после 1985-го» и последствия этого для состава и способов действий вовлеченных в них субъектов социального действия [7L Массовая сторона такого процесса (а именно она непосредственно изучается в исследованиях, основанных на опросах общественного мнения) - вынужденное приспособление к результатам перемен. Серия опросов по программе «Советский человек» дает обширный материал для анализа таких перемен на уровне человека.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90-х годов. М., 1993.
2. Левада Ю. А. «Человек советский» пять лет спустя: 1989-1994 (предварительные итоги сравнительного исследования) // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1995. 1.
3. Левада Ю. А. Возвращаясь к феномену «человека советского»: проблемы методологии анализа // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1995. 6.
4. Левада Ю. А. «Человек советский» пять лет спустя: 1989 1994 (предварительные итоги сравнительного исследования) // Куда идет Россия?.. Альтернативы общественного развития. М., 1995.
5. Левада Ю. Человек в поисках идентичности: проблема социальных критериев // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1997. 4.
6. Вебер А. Третий или четвертый человек // Вебер Л. Избранное: кризис европейской культуры. СПб., 1999.
7. Левада Ю. 1989-1998: десятилетие вынужденных поворотов // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999. 1.
© Ю. Левада, 1999