Заключительный этап наблюдения (13 – 21 июня 1941 г.)

Донесения о результатах наблюдения

15-16 июня 43-й, 9-й, 7-й ак и 2-я тгр в последний раз подали донесения (Бюллетени врага), где вслед за обрисовкой общего положения в полосе того или иного соединения давался обзор обнаруженных там оборонительных сооружений (следующие такое донесение должно было быть подано 1 июля) [90, f.93]. В первую очередь отмечалось значительно усилившееся в последние две недели строительство укреплений и препятствий, дающее причины считать, что значительная часть работ будет в скором времени завершена. В полосе 131-й пд, например, из общего числа оборонительных сооружений противника количество готовых и обороноспособных не превышало 2/5. Они состояли большей частью из малых и средних оборонительных сооружений, усиленных развитыми полевыми позициями на глубине 2-7 км [117].

Не смотря на это, немцы ожидали стойкое сопротивление. Его делало возможным то, что все укрепления спроектированы с расчётом на взаимодействие в соответствии с принципом общей обороны [108, f.517-519].

Об оживившемся строительстве, производимом особенно ночью сообщает и донесение наблюдательного штаба 45-й пд от 16 июня [2, с.257]. В полосе 24-го ак (мот.) (генерал танковых войск Гейр фон Швеппенбург) – напротив, строительство пограничных укреплений продолжалось в прежнем объёме с чрезвычайно редкими огневыми точками. Заграждения тут так же имели место лишь в некоторых местах [71, f.522]. В полосе 137-й пд к 16 июня было обнаружено около 110 оборонительных объектов [13, с.13-14].

Подробная информация об укреплениях и препятствиях вдоль восточного берега Буга содержалась на прилагаемых к бюллетеням картах (1:100 000). На их основе командованием авиации 4-й армии была издана обновлённая Карта укреплений (1:100 000). Она стала довольно подробной, обобщив в себе всю собранную к 16 июня информацию [66, f.768-772]. 16 июня датировано и последнее дополнение Карты укреплений СССР – новый лист, раскрывающий систему обороны в районе Влодавы [52]. Эти карты 17-19 июня направлялись войскам, для использования при разработке плана артподговки и наступления. Имели место и неточности, как отмечалось в донесении 103-го ап: «На карте указаны 7 позиций батарей и большее количество укреплений и других объектов, зарегистрированных без дополнительных объяснений» [91, f.107]. Вместе с тем ожидалось и «наличие других, ещё не выявленных объектов, особенно в глубине» [108, f.507].

Подготовка приказов на наступление

Время начала вторжения, к которому так долго готовились наступало. Уже в первых числах июня в штабах началась подготовка приказов о наступлении [96, f.136]. 6 июня составляется план предварительной артподготовки 4-й тд (30 или 60 минут), предусматривающий уничтожение распознанных вражеских бункеров с помощью 8,8-см и 5-см противотанковых орудий. 8 июня подготовила свои итоговые предложения 31-я пд: Атака без предварительной артподготовки у Речицы и после 30-минутной артподготовки у Козловичи [68, f.481-486].

Вслед за объёмными приказами по 4-й армии и 2-й танковой группы, более озабоченных стратегическими вопросами развития операции, выпускались не менее объёмные приказы корпусов, а вслед за ними и дивизий – спускались по штабной вертикали. И чем ниже, тем в большей степени обращались приказы к тактическим вопросам преодоления советской обороны и штурма отдельных укреплений. В первых пунктах приказов (информация о противнике) нашли отражение результаты многомесячной разведки. В приказах выпущенных на уровне штабов корпусов 13-14 июня было утверждено мнение, что враг крупными силами будет решительно защищаться на Буге, используя полевые укрепления, бетонные пулемётные и артиллерийские точки, проволочные препятствия и т.д. [1, с.134; 71, f.514; 97, f.407].

Рисунок 2. Огневая точка фронтального огня [36, л.105]

Подробнее вопрос прорыва укреплений стоял на уровне дивизий, чьи приказы были выпущены 16-17 июня. Во многом они повторяли выводы корпусных штабов, однако порой делались существенные от них отступления [94, f.1107]. Например, альтернативное мнение высказал штаб 34-й пд: «На берегу реки и в прилегающем, поросшем кустарником районе, по-видимому, вынесены только слабые силы в отдельных огневых точках и на полевых позициях. Главного сопротивления русских можно ожидать на укреплённой местности (Festungskampffeld), отдалённой от реки». 131-я пд так же ожидала встретить сопротивление врага не на Буге, а в бункерах, на линии высот севернее Немирова и Сутно. В глаза бросается явное несоответствие целей, ставившихся перед частями, информации о враге, приводимой в тех же приказах. С одной стороны, составители приказов рассчитывали на сильное сопротивление противника и танковые контратаки, а с другой стороны – дневные цели первого дня наступления лежали в десятках километров восточнее Буга, что трудно было совместить [41].

От дивизий очередь составления приказов перешла к полкам. 17-21 июня они самостоятельно прорабатывали детали предстоящей операции. У каждого полка был как правило свой взгляд на укрепления, штурм которых он непосредственно прорабатывал [1, с.164-165; 117]. В полосе 449-го пп (полковник Ноак), например, все огневые точки, за исключением более крупного укрепления восточнее Путковицы, признавались малыми (бетонные, или деревоземляные) [42]. В целом же полевые позиции оценивались как сильно развитые, но завершенные лишь частично и слабо занятые противником: «…к 21 июня у нас сложилось впечатление, что русские не готовились к решительной борьбе вблизи Буга» [45], для которой у них было недостаточно сил [42].