Как достичь спокойствия души

«Ты и сам знаешь, Сереженька, — продолжал ста­рец, — как обрести душевное спокойствие. Избегай все­го, что нарушает мир в твоей душе и развивай всё, что его приращивает. До тех пор, пока ты не увидишь ясно сво­их собственных недостатков и грехов и не достигнешь хотя бы малейшего пролития слез, ты не сможешь до­стичь покоя души. Но если ты станешь искусен в Ии­сусовой молитве, если будешь усиленнее размышлять над Писанием и упражнять самого себя в истинном по­каянии, смирении и правде в Боге, спокойствие души придет в свое время. Когда ты достигнешь этого, ты смо­жешь видеть мир с точки зрения, весьма отличающейся от той, с которой ты смотришь сейчас.

Когда мы идем в длинной колонне, мы видим только наших ближайших соседей и знать не знаем, что проис­ходит в голове или в хвосте колонны. Но стоит нам по­кинуть ее и расположиться где-нибудь повыше, как мы уже можем видеть всю колонну целиком — и откуда она вышла, и куда идет. Подобным же путем те, кто до­стигли этого благословенного покоя души, видят свои жизни в целом, — и это есть истинное указание на то, что они сподобились Духа Святого.

Я рассказывал вчера об известном тебе отце, о его мо­литве и его видениях, так же, как и о некоторых мона­хах, обретших благодать и слёз, и прозрения будущего.

Однако всё это лишь ненамного выше покоя души. Последний же есть верный знак того, что Святой Дух сошел, чтобы обитать в нас. Когда это происходит, ты можешь видеть те же самые вещи, которые видел Мотовилов во время его беседы с преподобным Серафи­мом*. Подобным же образом преподобный Симеон Но­вый Богослов имел видение Божие.

Ни к чему обсуждать этот слепящий свет, этот оке­ан света. Как я говорил тебе, никто не может понять, что это за состояние, пока сам не испытает его».

СОВЕТ ПРЕПОДОБНОГО СЕРАФИМА ОТЦУ ТИМОНУ НАДЕЕВСКОМУ

«Тебе известно, Сереженька, — продолжал старец, — что мое первое монашеское имя было Тимон? Мое ны­нешнее имя я получил, когда стал схимником. Препо­добный Серафим был дружен с неким отцом Тимоном, иеромонахом Надеевского монастыря. Преподобный дал следующий совет отцу Тимону: "Отче Тимоне, сей везде пшеницу, которую Бог дает тебе. Сей ее в добрую землю, сей в песок посреди камней, при дороге, среди плевел. Быть может, некоторое количество твоей пше­ницы укоренится и возрастет, и принесет затем плод — хотя и не скоро. Не зарывай в землю талант, который Бог дал тебе. Иначе ты будешь отвечать за свою нера­дивость пред твоим Господом и будешь наказан. Но от­дай свой талант купцам, и они заработают тебе добрый капитал”. Я даю тебе подобный же совет. Используй свой литературный дар для распространения Царства Небесного среди людей и свидетельства Евангелия. Это есть, по сути, твой долг».

«Что помогает, отче, — спросил я затворника, — об­рести внутренний мир?»

«Я уже сказал тебе, Сереженька: терпеливое несение скорбей, чистая молитва и частое Причащение».

О БЕЗМОЛВИИ

«Что вы думаете о безмолвии, отче?» — продолжил я свое вопрошание.

«Это правильный и надлежащий вопрос, Сере­женька. Если ты читал преподобного Исаака Сири­на, ты, конечно, знаешь его совет: "Когда ты поло­жишь на одну сторону всю аскетическую подготовку,

а на другую — безмолвие, ты тут же уяснишь, что по­следнее гораздо важнее всего. Люди дают нам много советов, но, когда мы становимся близкими молча­нию, то всякий совет человеческий становится излиш­ним — так же, как и все наши предшествующие труды. Мы поймем, что все принадлежит прошлому и что мы приближаемся к совершенству". Этот совет нелегко осуществить на практике в шумливом мире нашего века. Но совет другого преподобного сирийца, Ефрема, хорош для каждого, и для тебя тоже, Сереженька. "Мы должны, — говорит преподобный, — избегать всех бес­полезных разговоров и не иметь никакой близости с теми людьми, которые не имеют никакого страха Бо­жия. Такие люди никогда не говорят ничего полезного и не делают ничего для Господа. Они никогда не вспо­минают ни о добродетелях, ни о благочестии, ни о чи­стоте. Их беседа — смертоносная сеть, их совет — пучи­на ада, и собрание их — смерть для души”».

«Я хочу задать вам еще один вопрос, отче. Чья жизнь выше — жизнь отшельника или жизнь миссионера?»

«Всякий, Сереженька, имеет свое собственное особое призвание—как справедливо заметил апостол Павел.

Я могу лишь повторить вместе с преподобным Нилом Синайским: "Тот, кто вкусил уединение и начал, пусть и несовершенно, упражнения в созерцании, никогда не ослепит свою душу попечениями мира сего и никог­да не повернет души — ценой утраты ведения Бога — к работанию этой земле [земному. — Авт.]. Он не мо­жет сделать этого, потому что дух его — как орлиные крылья, на великой высоте”».