Заха Хадид. Метод природно-пространственной коммуникации в расширении музея Ордрупгаард

Художественный музей Ордрупгаард расположен в крупном парковом массиве к северу от Копенгагена (табл. 16). Изначально комплекс был построен как частная вилла, включающая картинную галерею, ее владельцами В. Хансеном и Х. Хансен по проекту архитектора Г. Тведе в 1918 году. Характерной родовой чертой ансамбля стала идея единого зеленого пространства, проникающего в дом в виде «зимнего сада» в продолжение великолепного парка, включавшего, в свое время, плодовые деревья и необходимые овощные культуры. Галерея была передана в государственную собственность и функционирует как национальный художественный музей с 1953 года. В музее представлена одна из наиболее ценных коллекций французской живописи ХIХ века в северной Европе: произведения Д. Энгра, К. Коро, Э. Делакруа, Г. Курбе, Э. Мане, Э. Дега, П. О. Ренуара, П. Сезанна, К. Моне и П. Гогена. Собрание искусства Дании демонстрирует произведения представителей Золотого века датской живописи: К. Кёбке, К. В. Эккерсберга, П. К. Сковгаарда и Д. Т. Лундби; ярко представлены мастера конца ХIХ века: Т. Филипсен, Л. А. Ринг, В. Гаммерсей и Т. Биндесболл.

Расширение музея было выполнено по проекту лондонского бюро З. Хадид в 2003 – 2005 гг. с целью увеличения выставочных площадей, создания современной зоны обслуживания посетителей и технической модернизации. Часть нового крыла была специально запроектирована для экспонирования чувствительных к свету пастелей Э. Мане, Э. Дега и О. Ренуара. Первоначальные установки создателей ансамбля: единство внутреннего и внешнего пространств, искусства и природы, синтез искусств – получили развитие в обновленном Ордрупгаарде. Это уникальная синтетическая среда, где природа, архитектура, живопись, графика, скульптура, авторская мебель, ремесленные изделия и произведения декоративно-прикладного искусства рождают единое звучание и целостный художественный образ.

Посещение музея становится миниатюрным приключением: непродолжительная поездка на автобусе по живописным окрестностям столицы и далее – прогулка по лесопарковой зоне с впечатляющими своим величием деревьями, – все это в комплексе служит эмоциональной паузой после городской суеты, настраивает на восприятие искусства. Ирония судьбы в том, что именно из-за своего местоположения музей не был привлекателен для посетителей (в том числе туристов). Таким образом, одна из задач для архитекторов заключалась в обновлении пространства и сообщении ему социальной привлекательности. Во многом, результат был достигнут благодаря имени приглашенной звезды мирового уровня. Сегодня музей представляет собой взаимосвязанный ансамбль в единстве с природным окружением, а его удаленность от города добавляет шарм и колорит.

Как уже отмечалось выше, восприятие комплекса начинается с живописной рощи, среди которой просматриваются традиционные силуэты исторического здания-усадьбы. Со стороны главного входа новый пристрой не виден вовсе, так как формируется в продолжение рельефа местности. Можно предположить, что своеобразная «игра в прятки» – одна из программных установок архитектуры, которая пытается максимально сохранить сложившийся дух места, что, безусловно, определяет позитивное восприятие как постоянного, так и неподготовленного зрителя. Для профессионала или обывателя, ожидающего встречи с современной архитектурой, первыми впечатлениями от архитектурного объекта становятся недоумение и удивление, которые вскоре сменяются уважением к авторскому замыслу. Концепция диалога, предложенная авторами, действительно многомерна: она отражает уважение к истории места и стремление к обновлению; соединяет архитектурное пространство и природный контекст; связывает искусство и архитектуру; обращается к реальному и потенциальному адресату…

Решение нового крыла, предложенное архитекторами, подчеркнуто деликатно. Создается впечатление, что объект «прислушивается» к своей собственной истории и к непосредственному окружению. Чувство сопричастности истории, времени как таковому, усиливает погруженность здания в ландшафт, которая вполне реальна со стороны главного входа и иллюзорна спротивоположной: объект выглядит древним «ископаемым». Плавные изгибы массивов из необработанного монолитного бетона служат выявлению силовых линий рельефа, что уже давно стало знаком авторского почерка. В крупных поверхностях остекления отражается лес, дематериализуя границы объема, делая его проницаемым – здание «просвечивает» насквозь, не препятствуя визуальной цельности существующей среды. Прозрачная архитектура кафе одновременно ориентирована на восприятие изнутри и снаружи, превращаясь в непрерывное пространство созерцания природы, в котором посетитель имеет возможность беспрепятственно любоваться видами парка в разных ракурсах восприятия. Таким образом, заявленное в архитектуре ансамбля направление диалога развивается на основе метода природно-пространственной коммуникации, а здание становится «слушателем», чутко реагирующем на «высказывания» своих «собеседников».