ГК России. Проблемы. Теория Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А. Л. Маковский; – М.,Родос, 1998. С. 121

Отмеченная тенденция к смешению вещных и обязательственных элементов не исчерпывается выделением вещных договоров. Это стало особенно ясным в период разработки проекта Гражданского уложения России. Одну из наиболее широких дискуссий тогда вызвали две статьи проекта, в которых были выражены применительно к обязательствам черты, присущие вещно-правовым способам защиты. Речь идет о статьях 133 и 134 проекта». Первая из них предусматривала, что «Веритель в случае неисполнения должником обязательства, имеющего предметом передачу особливо определенного имущества, вправе просить суд об отобрании имущества от должника и передачи ему, верителю». Вторая, которая подобно первой обладает элементами вещно-правового характера, указывала на то, что «в случае неисполнения должником обязательства, имеющего предметом совершение действия, для которого не требуется личного участия должника, веритель вправе с разрешения суда совершить действие за счет должника. Разрешение суда не требуется, когда совершение верителем за счет должника действия представляется не терпящим отлагательства».

Одним из наиболее активных противников включения соответствующих норм был И.Н. Трепицын. Он утверждал, что тем самым составители проекта вступили по этому вопросу «на совершенно ложный путь», допустив в «обязательствах принудительную передачу их» (вещей – М.Б.). Авторы проекта были обвинены в том, что они совершенно неправильно приписывают «обязательствам такую силу, которая принадлежит только правам вещным»[19].

Сходные сомнения, но уже адресованные не авторам проекта Гражданского уложения, а Сенату, высказывал Г.Ф. Шершеневич. Смысл их сводился к следующему: «Так как активный субъект имеет право на действие пассивного субъекта, а не на его личность или волю, то он не может выражать исполнение при помощи собственных сил или при содействии правительственных органов»[20]. Соот-

ГК России. Проблемы. Теория Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А. Л. Маковский; – М.,Родос, 1998. С. 122

ветственно в качестве особенности обязательственного права, в отличие от права вещного, было указано на то, что кредитор «имеет только право требовать от должника исполнения, с угрозой взыскать со всего его имущества, ценность неосуществленного интереса». Тем самым, в отличие от приведенных статей проекта, Г.Ф. Шершеневич также отвергал возможность обращения взыскания на имущество должника без его личного участия[21].

Противоположную позицию, направленную на поддержку проекта, занимал И.А. Покровский. По поводу приведенных взглядов он писал: «С этим мнением согласиться невозможно. Требование кредитора о передаче ему in natura купленной вещи, раз она находится в руках должника, или о передаче ему сданной квартиры, раз она еще никем не занята, опирается, конечно, не на его вещное право, которого у него нет, а на его обязательственное право, в силу которого должник обязан к такой передаче»[22].

Таким образом, прямой вывод из приведенного положения И.А. Покровского сводится к следующему: субъективное, обязательственное по природе, право способно к защите его с помощью средств, сходных с теми, которые применяются к такому же субъективному, но иному по своей природе – вещному – праву.

Новый ГК пошел в соответствующем вопросе по пути проекта Гражданского уложения России. Имеется, в частности, в виду, что в главе 25 «Ответственность за нарушение обязательств» содержится статья 398 ГК, предоставляющая кредитору в обязательстве, предметом которого служит передача ему индивидуально-определенной вещи в собственность, хозяйственное ведение или в оперативное управление или в возмездное пользование, возможность защиты путем непосредственного предъявления требований о передаче вещи в натуре. Таким образом, речь идет о применении способов защиты, однотипных виндикационному иску, представляющему собой требование невладеющего собственника к владеющему несобственнику об отобрании вещи.

Вещно-правовой элемент проявляется в данном случае в том, что здесь реализация защитного требования не предполагает каких-либо действий со стороны должника. Притом, если в обязательственном праве это может быть сделано только на стадии охранительной (обращение взыскания на имущество должника в