Как ты думаешь, почему люди бываюттакими жестокими? Почему в обществе в целом и в гей-сообществе в особенности сейчас так распространенакритика тела?

Думаю, частично это объясняется тем, что люди – все люди, не только то сообщество, о котором ты говоришь, – считают, что если ты хочешь относиться лучше к себе, то тогда тебе надо «порвать на части»кого-то другого. Не думаю, что это подействует именно так. Отняв силу у тебя, я не стану сильнее. Это не продлится долго.

Раскритиковав кого-то в пух и прах, я могу почувствовать себя хорошо – секунд так на пять, но потом мне снова станет паршиво. Поэтому мне придётся сделать это снова. И снова. И снова. Это зависимость. Я всегда ищу очередную дозу. Потому что я никак не проработал свою главную проблему – а именно, почему вообще я чувствую себя паршиво.

ВЕЛИКОДУШИЕ МИЛЛЕРА (а) производит очень сильное впечатление; (б) слегка выводит из себя,хотя и исключительно приятным образом; и (в) наглядно демонстрирует то, что он, отвечая на мой вопрос о том, как можно сгладитьпротиворечия между людьми в Америке, описываеткак развитие умения сопереживать.

«Регулярно, неустанно открыватьсяперед теми людьми, которые не такие, [как мы], – это наша основная задача, – говорит он. – Если я живу в маленьком городе и знаю о других социальных группах – мусульманах, трансгендерах, о ком бы то ни было ещё, только с помощью телевидения и тех веб-сайтов, на которые я захожу потому, что они отражают мои собственные взгляды, и где я чувствую себя удобно и спокойно, тогда как я могу узнать, что значит быть на их месте?

Никак. Я должен хотеть и сознательно стремиться смело выходить за пределы заднего двора собственного дома. Мне приходится делать этот выбор».

Миллер совершенно точно сделал этот выбор. И пусть он сам, вероятно, не согласится сэтим определением, такой уж у него характер – это делает его вдохновляющим примером для подражания, путеводной звездой надежды на то, что жизнь может стать лучшедаже тогда, когда она кажется такой мрачной.

ВентвортМиллер: настоящий мужчина– который, к тому же, по-настоящему сексуален.

Я ведь не забыл упомянуть, как он сексуален? Кажется, нет…

Дополнительные вопросы и ответы из полной версии интервью:

Супергерои»сейчас популярны как никогда – благодаря огромнойкиновселеннойMarvel и, конечно, «Легендам завтрашнего дня»DC. Чем ты объясняешь популярность таких персонажей и сериалов? Из-за каких событий, происходящих сейчас в реальном мире, возникла такая страсть к вымышленным супергероям (даже если, как в случае с Капитаном Холодом, определение «герой» не совсем им подходит)?

(Ответ дан в тексте журнальной версии интервью.)

Как ты думаешь, популярность таких сериалов, как «Легенды завтрашнего дня», основана на оптимизме зрителей – потому что в них показывается мир, в котором хорошие, но не лишённые недостатков люди продолжают бороться со злом? Или же всё-таки зрители, в конечном счёте, пессимисты, так как мы, аудитория, утешаемся мирами комиксов потому, что нам так больно и сложно иметь дело с реальным миром?

Я не знаю. И то, и другое? Я не специалист по этому жанру. Но всё же я сказал бы, что да, комиксы и фильмы, в конечном счёте, призваны отражать оптимистический взгляд на мир. Показывать, что добро действительно одерживает триумф над злом. В конце концов. Но прежде чем это случается, злу, кажется, дают вволю разгуляться. По крайней мере, по версии Голливуда. И я чувствую, что нас тоже приглашают поучаствовать в этом пире.

Если принимать во внимание, какой разобщённой кажется Америка тем, кто смотрит на неё со стороны, – из-за раскола между теми, кто поддерживает Клинтон, и теми, кто поддерживает Трампа, из-запостоянно возрастающего количества убийств чернокожих мужчин и женщин полицией, из-за несогласия между теми, кто выступает за право носить оружие, и теми, кто против этого закона, – насколько разобщённой кажется Америка тому, кто живёт в ней?

Это сложная для обсуждения тема. Я могу сказать следующее – я работал за пределами США и путешествовал за пределами США. И ни одна страна не идеальна. У всех есть свои проблемы.

Как, по-твоему, могут быть преодолены эти противоречия? Или же они настолько органично входят в саму ткань жизни американского общества, что если с ними пытаться что-то сделать, то они станут только глубже и уродливее?

Я думаю, что ключевой момент здесь – это развитие умения сочувствовать…

(Далее ответ в тексте журнальной версии интервью.)